Харон щелкнул челюстью и задумался.
- Ну же, перевозчик, давай, сделай игру азартнее. Или нравится томиться тут от скуки?
Он взглянул на нас, резко крутанув головой. Меня словно ледяной стрелой пронзило.
- Ну что ж, хорошо, - согласился он, скрипя зубами. – И каковы ваш-ш-ши условия?
- Две жизни в обмен на две жизни, - предложил я. – Это будет честно.
- Две? – Харон перегнулся через стол и взглянул на меня в упор. – Хотите еще кого-то вывес-с-сти из дома? Мертвых не вернуть в ваш мир. Ты что, этого не понял?
Я молчал и смотрел на него в ответ, выдерживая его вонючее дыхание, которое вполне соответствовало запаху тысячи мертвых тел.
И тут он все понял:
- О, нет, все не так. Тебе не нуж-ж-жна чья-то жизнь, тебе нуж-ж-жна моя. – Он откинулся в кресле и принялся в прямом смысле ржать надо мной, совсем по-человечески хлопая рукой по подлокотнику.
- И что тут смешного? – насупился Саня.
- Вы хотите убить меня? Меня? – кричал он, надрываясь от смеха. – Хозяина с-с-самой с-с-смерти?
- Нет, просто завравшегося ублюдка, - поправил его Саня. – Хозяина старого, гнилого дома.
Харон перестал смеяться. Он медленно опустил голову и замолк. Я вполне мог сейчас ожидать, что он просто убьет Саню на месте, а затем и меня тоже. Как бы он не любил игры, но выслушивать оскорбления в свой адрес вряд ли станет.
Да, я ожидал чего угодно, но не того, что он сделал.
- А вы храбрые маленькие с-с-смертные, - произнес он, доставая из складок балахона черную как смоль монету. – Вы полны с-с-страха перед с-с-смертью, перед неизвестностью и даже передо мной, но при этом храбро с-с-смотрите мне в глаза.
- В глаза? – хмыкнул Саня, за что получил от меня увесистого тумака.
- Упс, - рыкнул Харон. – Каламбур.
Он аккуратно положил монету на стол со своей стороны. На ней были изображены весы, одна чаша которых перевесила другую. Перевес был в сторону левой. Но изображение меня совершенно не интересовало, все, что сейчас имело значение – эта монета и есть жизнь перевозчика, точнее то, что его с этой жизнью связывает. Я невольно потянулся к ней.
- Только один вопрос. – Харон накрыл монету рукой. – Вы с-с-смогли зайти так далеко благодаря некоторому чувству похожему на интуицию? Некоторые ответы, с-с-словно с-с-сами по себе возникали у вас в голове, и вы порою дивились этому? И вы так же можете предчувствовать опас-с-сность. Вы видите человека, с-с-ситуации, предметы и понимаете, нес-с-сут ли они в себе угрозу?
Мы с братом ошарашенно посмотрели друг на друга. Откуда он знал?
- Это так, - ответил я осторожно. – Но откуда?
- О, это не имеет значения, - усмехнулся он и добавил сквозь смех: – Значит, вы не с-с-совсем одни будете со мной играть.
- Что?.. Что это все означает? – взорвался Саня, подскакивая с места.
- Для этого еще не приш-ш-шло время. А теперь... – Харон раскинул руки и схватился за свою пешку.
Я оглянулся и посмотрел на кричащую и заливающуюся слезами Гретель, взглянул на призрачные фигуры в тумане, на глубокие трещины в земле и безжизненные деревья, взглянул на своего брата. Он заметил выражения моего лица и слегка развел руками, показывая, что ничем мне помочь не может. Это мир мертвых, таким его создали и таким он, видимо, и должен оставаться.
- Можно одну просьбу? – обратился я к перевозчику.
Харон застыл, зависнув над доской, сжимая пешку двумя пальцами.
- Что еще тебе нужно? – прорычал он, но фигуру не сдвинул.
- Дождь.
- Дождь?
- Да дождь. Раз уж это последняя наша игра, я бы хотел провести ее под дождем, а не в сером вонючем тумане, - пояснил я.
Харон небрежно вскинул руку.
- А можно, щелчком? – остановил его я.
- Что?
- Ну, щелчком пальцев, как в фильмах?
Харон оскалился, но щелкнул пальцами, как я его и просил, и в ту же секунду на нас обрушилась стена воды. Крупные капли падали с серых небес, разбиваясь о стол и шахматные фигуры на тысячи более мелких. Одежда тут же промокла до нитки, вода стекала по лицу, заливая глаза и попадая в рот. Я ощутил ее обычную прохладу и ничем не примечательный вкус. В голове мигом прояснилось, и я улыбнулся.
Харон долго смотрел на меня, но хода не делал. Наконец он отпустил фигуру и махнул в мою сторону:
- Я окажу вам еще одну ус-с-слугу, - сообщил он. – Позволю вам ходить первыми.
- Почему? – насторожился Саня.
- Потому что, игра и так будет с-с-слишком проста для меня, - усмехнулся он. – Хочу увидеть хоть какое-то подобие конкуренции. Надеюсь, вы с-с-сможете развлечь меня, перед тем как с-с-станете моим ужином.
Саня поежился в кресле, видимо представив, как Харон начнет пожирать наши души, а я же озадаченно осмотрел свои фигуры, черные, как вы помните. Это было воистину небольшая армия мертвых: ее вел мертвец-король в обшарпанной мантии и с небольшой короной на голове, рядом с ним стояла бледная баньши-ферзь с волосами до щиколоток. По обе стороны от королевской четы расположились два офицера – рыцаря закованные в черные доспехи с двуручными мечами во весь рост. Следом два черных всадника на адских скакунах и две высокие полуразрушенные башни со стрелком-скелетом. На переднем фланге стоял отряд рыцарей в броне попроще, со щитами и мечами. Эти фигуры были настоящим произведением искусства, и я решил сыграть партию достойную их великолепия.