- Я слышал о нем.
Все перевели взгляд на меня.
- Там мальчик повесился лет восемь назад, – медленно произнес я, сжимая себя руками и защищаясь от внезапно налетевшего порыва холодного ветра. – Его нашли через два часа после того как он ушел гулять. Висел на старом ремне на кухне. Он смотрел в окно, словно хотел выбраться, но ему не дали. Я слышал разговор бабы Нюры с соседкой, они говорили о мальчике. Говорили, что ушел он из дома восьмилетним, а нашли его одиннадцатилетнее тело. За два часа он постарел на три года. Одежда вся износилась, а волосы отросли ниже плеч. Но самое странное, что ушел он в пятницу, нашли его в пятницу, спустя два часа, но в милиции сказали, что он мертв уже два дня. Его мячик лежал в траве перед домом.
- Ха-ха, очень смешно, – нервно хихикнул Денис.
Мишка лишь искоса на меня посмотрел. Он стоял рядом и так же сжимал себя руками, хоть это и выглядело, как будто он их просто скрестил на груди. Наверное, он чувствовал это напряжение во мне. Страх который я испытывал рассказывая эту историю передался и ему.
- Это не шутка, – ответил я, не оглядываясь и продолжая смотреть на дом. – А за полгода до этого в чебуречной убили девушку. – Я повернулся ко всем. – Только никому не говорите. Мне этого не рассказывали, я нашел в одной из старых газет. Знаете, у меня бабушка собирает газеты. Их у нас в гараже целые столбы. Там даже есть за 1960-ый год.
Пацаны кивнули, словно понимали о чем я.
- Она говорит, что хранит их на случай ремонта, ну там мебель накрыть, или что-то укрыть на даче, но я так не думаю. Может это у нее такое увлечение, собирать газеты. А может быть, она что-то знает и потому каждый год собирает газеты.
- Знает что? – трясущимся голосом спросил Вася.
- Знает что-то об убийстве в чебуречной. Тот мужик вилку в глаз девчонке воткнул. И затем избивал ее, пока не превратил лицо в кашу. Вряд ли это такой способ ухаживания.
- Да просто псих какой-то, – усмехнулся Денис, но лицо его не выражало уверенности. – Да и не связанно это никак.
- Может быть и нет, да вот только...
- Что вот только? – спросил Миша, который все это время внимательно слушал.
- Я чувствую, что это не просто так.
- Чувствуешь? – снова усмехнулся Денис. – А это ты чувствуешь?
Он несколько раз оттопырил шорты, словно проветривая свое хозяйство. Мы сдавлено усмехнулись, но обстановки это не разрядило.
- Что? – вскинул голову Мишка, заметив мой пристальный взгляд. – Хочешь сходить туда?
Я кивнул. Вася тихо ахнул. Денис почесал яйца.
- А мать не наругает, что ушел так далеко?
- Она на работе. Ей знать не обязательно.
- Тогда идем.
Мишка вышел первым. Вася засеменил за ним следом. Денис поднял еще один камень и кинул его о стену. Отметины на стене от красного кирпича сложились в виде письки. Он довольно кивнул и пошел следом за всеми. Я бросил еще один взгляд из окна туда, где еле заметной точкой чернело пугающее меня до дрожи здание. Оно словно звало меня, тянуло к себе. И я шел к нему. Мы все шли.
Погода ухудшилась. Небеса почернели, и налетел ледяной ветер. Через два часа погода должна была излиться ужасающей бурей, но этого не произошло.
6 - Проклятый старый дом.
- Чет погода совсем испортилась, – прокричал Денис, недовольно посматривая на чернеющее небо. Звук его голоса казался далеким и совсем чужим и добирался до нас лишь частично прерываемый бешено завывающим ветром.
Мишка посмотрел на меня. Я заметил это, краем глаза. Он смотрел короткие пять секунд, а когда отвернулся, то ничего не сказал, просто продолжил идти дальше. И мы продолжили идти дальше.
Добраться до дома труда не составило, от заброшенной пятиэтажки, до Первомайской было пять минут ходьбы. Ну, может быть десять детским гусиным шагом. Проблема была в том, что никому не хотелось и близко подходить к черному покосившемуся строению, с кривым поваленным забором. Калитка до сих пор болталась на одной петле и тихо поскрипывала потревоженная поднявшимся ветром.
- Кто первый? – спросил Мишка, подбоченившись, словно игрок собравшийся выполнять штрафной, который в данный момент следит за тем как располагается «стенка».
- Пусть Дюха идет, – указал в мою сторону Вася. – Он захотел, вот и пусть идет первым.
- Ну, раз все остальные ссут... - небрежно развел я руками.
- Я не ссу. Я пойду первым, – тут же откликнулся Вася.
Я и не думал, что этот трюк сработает и уже хотел посмеяться над ним, как заметил маленького мальчика, ему было года три, и он катил мимо нас на своем красном трехколесном велосипеде. Он был грязным как чертенок. На груди пыльное пятно, словно он валялся на земле, руки черные как руки шахтера. Лицо чем-то перепачкано. Все щеки в темных круглых разводах. Он смотрел на нас как на врагов нации, злобными прищуренными глазами. Мне даже стало казаться, что это не реальность, а какой-то фильм ужасов и ребенок вот-вот на нас нападет. Но затем я услышал, как усмехнулся Денис.