На самом деле ничего она не пробивала, она даже не почувствовала удара: просто легкое сопротивление воздуха, словно тебе в лицо подул порыв сильного ветра и вот ее выкидывает на крыльцо перед домом. Твари за ее стеной разбились о невидимую преграду в дверном проеме и растеклись по ней сплошной черной жижей. Мальчишка, успевший вскинуть голову, услышав стук ее шагов, был полностью поглощен содержимым внутренностей мерзких тварей.
Все, что успела ощутить девочка – это неестественную тяжесть монеты в руках.
Наташка слетела с крыльца, выронив монету и упав на каменную дорожку, ведущую к дому. Она моментально до крови ободрала локти и коленки, а так же перепачкала беленький топик и новенький джинсовый комбинезон-шортики.
Монета полетела по широкой дуге и упала на асфальт за калиткой. Удар был такой, будто бы это с небес упал «боинг», сотрясший землю и поднявший облако пыли. По асфальту тут же зазмеились глубокие трещины. Секунду монета лежала спокойно, а затем вдруг выгнулась с громким ударом, словно кто-то вбил невидимый здоровенный гвоздь в самый ее центр. Затем стали изгибаться ее края, ломаясь все сильнее до тех пор, пока она не сложилась до размеров маленького черного шарика.
Когда Наташка смогла поднять голову, то успела заметить, как этот шарик исчез, свернувшись внутрь себя самого.
Невидимый взрыв сотряс город.
Когда Саня пришел в себя, то обнаружил, что лежит на полу, сжимая в руке пистолет. Тварей нигде не было видно. Ран на его теле тоже. Он нерешительно поднялся и осмотрелся. Дом заполнял яркий солнечный свет, льющий из всех окон.
- У них получилось, - прошептал он радостно. – Черт возьми, у них получилось.
А потом он услышал удивленный возглас в соседней комнате. Вскочив на ноги, он ринулся туда, выбив дверь ногой. На полу, возле дивана сидел Стас, опираясь на свою биту и громко ругаясь как сапожник.
- Саня! – закричал он, глядя на парня. – Что, мать его, случилось?
- Не знаю, - ответил мой брат. – А где остальные?
- Я отправил их дальше, как и ты. – Стас встал на ноги и крепче сжал биту. – Идем, нужно их найти.
Они вышли из комнаты и сразу оказались у белой каменной лестницы, ведущей на первый этаж.
- Кажется, раньше дом был побольше, - заметил Стас.
- Видимо, что-то изменилось. – Саня первым кинулся вниз, перепрыгивая через несколько ступенек.
Стас побежал следом за более прытким другом, осторожно перешагивая крутые ступени.
- Пацаны! – раздался крик снизу. – Я не думал, что после смерти мы окажемся в том же доме.
- Не думаю, что мы умерли. – Саня с улыбкой хлопнул Серегу по плечу. – Как ты?
- Да все нормально, - рассеянно ответил Серега. – Стас?
- Ниче, - пожал плечами здоровяк. – А где Полторашка?
- Должа была найти выход из дома.
Саня поднял голову к потолку и рассмеялся:
- Кажется, ей это удалось. Ух, расцелую эту девчонку, как только увижу.
Серега вздрогнул и дотронулся пальцами до своих губ.
- Эм, ребята, - смущенно произнес он. – Вы только не злитесь, но я, кажется, поцеловал Наташку.
Стас с Саней переглянулись.
- Ничего такого, - поспешил добавить Серега. – Я просто думал, что это мой последний шанс, вот и...
- Да заткнись ты, придурок! – крикнули пацаны одновременно.
Они схватили его за плечи и потащили к выходу, заливаясь смехом.
Наташку они обнаружили на выложенной камнем дорожке, где она и упала. Девочка сидела на земле, раскидав ноги, и смотрела на дом. Когда в дверном проеме появились трое парней, она сначала раскрыла рот от удивления, а затем завопила так громко, что ее было слышно на весь город. В метре от нее на крыльце неуверенно топтался Азад. Его руки безвольно болтались вдоль тела, взгляд был как у нашкодившего кота. Он явно не знал куда себя деть и как себя вести. Наверняка в этот момент он впервые в своей жизни не был уверен в том, что имеет право, находится именно здесь, а не по ту сторону обшарпанных стен.
- Вроде все выбрались, - вздохнул Стас.
- Нет, - покачал головой Саня и грустно посмотрел на дом. – Не все.
Харон метался меж двух огней, я видел это в каждом движении его черного склизкого тела, это даже читалось на его лице. Он обернулся и посмотрел на дверь: ах, как же он хотел остановить мальчишку, что посмел украсть его монету сам, но и меня он бросать не хотел. Не хотел и убивать. Не хотел убивать слишком просто. Я, тот, кто испортил ему целый цикл, оставив голодным на следующие восемь лет, я должен был познать муку и его гнев, прежде чем навсегда стать частью его коллекции. Хотя, я и понимал, что голодным хозяин дома вряд ли пребывал, учитывая всех тех серолицых людей в комнатах, но у него, видимо, был свой взгляд на ситуацию.