- Врата? – Я даже задержал дыхания, чувствуя, что подобрался вплотную к чему-то очень важному, неимоверно важному. – Какие врата?
- На этом наш разговор закончен, мальчиш-ш-шка, - оборвал меня Харон. – Пришло время прос-с-ститься.
Значит, внушение, думал я, так он управлял нами. Взять хоть в пример тот дождь: мы его видели, мы его ощущали, но сам Харон, словно и не замечал его. Не удивительно, дождь был только в нашей голове. Но, а как же вороны? Этот вихрь из ворон был вполне себе реален. Был ли он на самом деле или это только наши кошмары? А пустой город? Мы что как безумные носились по городу, который на самом деле не был пуст? Мы ходили как зомби, натыкались на людей и молча шли дальше? Даже и не знаю верить ли в это или нет. Ну а с другой стороны, зачем ему врать? И все эти разговоры о надвигающейся тьме звучат вполне себе убедительно, бредово, но убедительно.
Я снова взглянул на дверь и понял, что пора.
- Ну что же, - кивнул я, подняв руку с револьвером, – прощай.
Я прижал ствол к его виску и выстрелил. Пуля прошла на вылет, снеся Харону половину черной черепушки. Нижняя челюсть отпала и повисла на небольшом кусочке плоти, верхняя исчезла полностью. Перевозчик захрипел, его зашатало. Я не стал ждать манны небесной и повторил свой выстрел, на этот раз в локоть руки, что прижимала меня к дереву.
Выстрелом ему перебило сустав и оторвало руку. Я скатился по стволу на землю. Верхняя часть головы Харона запузырилась и стала заново отрастать. Он протянул ко мне свою целую руку и сделал шаг вперед.
Только вот шаг этот ему не удался. Нет, он шагнул, но шагнул на месте, скребнув голыми когтистыми лапами по пыльной высохшей земле. Я не знаю, отразилось ли недоумение на его лице на этот раз: оно еще не успело восстановиться. Но радость на моем появилась точно. И он точно это заметил.
Когда он попытался шагнуть ко мне еще раз, его нога с легкостью оторвалась от земли, но не в том направлении: она взлетела в воздух за его спиной. Затем взлетела и его вторая нога. Через секунду он уже целиком парил над землей в позе Супермена, вытянув одну руку вперед, пытаясь дотянуться до меня. Голова его уже практически полностью восстановилась и он злобно ревел, шевеля пальцами.
- Нет, - прохрипел он, когда земля под ним треснула, и извергла облачко белого тумана. – Нет, только не обратно.
- Обратно? – вздрогнул я. – Куда обратно?
Харон яростно смотрел на меня и щелкал челюстью, пальцы отчаянно скребли землю.
- Куда обратно, перевозчик? – кричал я, пытаясь перекричать непонятно откуда взявшийся гул. – Поступи хоть перед смертью правильно!
Харон на секунду перестал рычать и спокойно взглянул на меня.
- Вы все равно все скоро подохните, - произнес он и его пальцы, пробуравив глубокие борозды, оторвались от земли.
Черное тело быстро затянуло в разлом наполненный туманом цвета молока, и он тут же закрылся за ним. Мир вокруг притих.
Я яростно ударил кулаком по дереву и почувствовал адскую боль в плече: оторванная рука Харона все еще болталась вдоль моего тела, вонзившись в плечо когтями. Я с криком ярости и боли рванул ее из раны и бросил на землю. Из трещин тут же зазмеились тоненькие нити тьмы, что быстро растворили руку и впитали в себя. Затем они спокойно вернулись на свое место и движение тьмы прекратилось.
- Что... что случилось? – промямлила Гретель, поднимаясь на ноги.
Взгляд ее еще был затуманен, и она вряд ли сейчас соображала, где находится. Вероятно, она потеряла сознание, когда Харон ударил ее по лицу. Она подняла голову и взглянула на меня. Я вяло улыбнулся.
- О, Господи... - взвизгнула она и кинулась ко мне на заплетающихся ногах.
Она подбежала, плюхнулась рядом со мной и стала осматривать.
- Ты живой? – спросила она.
Странный вопрос.
- Конечно живой, - усмехнулся я. – Живее всех живых как Вова Ле...
- Это вовсе и не смешно, - надулась она и принялась колотить меня своими маленькими ручонками, все время, всхлипывая и повторяя одно и то же слово. – Придурок... придурок... придурок.
- Эй, - остановил я ее. – Я живой, живой. Все хорошо.
Она замерла, посмотрела на меня, а затем прижалась и обняла за шею. Ах, до чего же это было приятно: вновь слышать ее учащенное сердцебиение, ощущать прикосновение ее груди, вдыхать неповторимый запах ее тела. Мешала только одна деталь...
- Гретель, - прохрипел я. – Мне больно так, что сфинктер сжался до размеров крысиной жопы и зубы сводит.