- Я...
- Я знаю, - закричала девочка. – Потом. Бежим!
Мы кинулись в маленькую прихожую и обнаружили дверь на своем месте и открытую нараспашку. За дверью я заметил радостные лица моих друзей, они замахали нам руками. За спиной слышался шум разрушений и второй, таинственный шум, космический шум черной дыры, что затягивала в себя старое здание.
- Он нашел ее! – услышал я радостный крик брата.
А за спиной что-то громко загудело, и весь дом затрясся. Гретель яростно вцепилась в меня ручками. Я повернулся к ней с улыбкой и увидел, что она плачет. А затем последовал мощный удар о невидимую стену, и меня кубарем швырнуло на веранду.
Дом за моей спиной продолжал рушиться.
Меня подхватили две пары рук и помогли подняться. Гретель нигде не было видно. Я оттолкнул друзей и обернулся. Моя любимая стояла на коленях в дверном проеме, упираясь руками о невидимую преграду как о стекло. Слезы высохли, на лице печальная улыбка.
- Замарашка? – прошептал я.
Она улыбнулась шире. Она меня слышала.
Я кинулся к ней и с силой ударился о невидимый барьер и снова упал на веранду. На этот раз я вскочил сам, без посторонней помощи. Я кинулся к «стеклу» и прижал к нему руки, оно было твердым на ощупь, нерушимым.
- Замарашка? – повторил я.
Она что-то сказала, я видел, как открылся ее рот, как изогнулись губы, но голоса я не слышал.
- Что происходит? – Это был голос моего брата, он был чертовски напуган.
- О боже! – воскликнула Наташка, сжимая свой рот руками. – Что не принадлежит этому миру, не может в нем существовать...
- Что это значит? – спросил Стас.
- Это значит... - Из глаз Наташки потекли слезы. – О, мой милый, мне так жаль...
Она положила мне руку на плечо и сжала со всей силы, на какую только была способна.
- Мне так жаль... мне так жаль... - повторяла она словно заведенная.
- Это значит что она... мертва? – Наконец-то понял Серега.
- Нет... - Я яростно замотал головой.
- Он ее... убил... - словно под гипнозом, произнес Стас. – Убил... специально?
- Нет!!! – заорал я, колотя рукой по стеклу между нами. – Заткнитесь!!! Заткнитесь, мать вашу!!! Заткнитесь!!!
Я еще несколько раз ударил по барьеру и в воздухе остались кровавые отпечатки.
- Она не умерла... не умерла... - Мой голос постепенно затихал. – Она не...
Гретель прижала пальчик к своим губам и покачала головой. Я понял, она хотела сказать: «Не кричи, дурачок, не злись на друзей». А затем она поманила меня к себе двумя руками и приложила их к стеклу, затем сама к нему прильнула и, взглянув на меня, прижала к нему свои губы.
Боль? Я испытывал боль? О, да, меня просто разорвали на части. Дельфин говорил: «Лучше бы уж так сдохнуть, чем никогда никого не любя». Нет, я не согласен, лучше бы я просто сдох в этом доме, чем испытывать сейчас такие муки.
Я положил свои ладони на ее ладони и ответил на поцелуй через неощутимое стекло. На вкус он был как горечь слез, с сильным привкусом разбитых надежд.
Я открыл глаза. Гретель мило улыбалась мне, а за ее спиной разинула пасть массивная воронка, пожравшая уже большую часть дома. Нам оставались считаные мгновения.
Гретель начала что-то говорить и прочитал по ее губам: «Сейчас бы хлебушка». А затем она качнула руками в свою сторону и добавила: «И тебя».
- Прошу, - прошептал я. – Прошу! Не уходи... только не так... только не сейчас...
Она не сдержалась, я видел, как она пыталась, но не смогла, слезы водопадом хлынули из ее глаз.
Раздался громкий рев, земля дрогнула, и моя любимая исчезла во вспышке белого света. А вместе с ней исчезла и маленькая, но уютная квартирка где-то на окраине Красноярска, общая парта в лекционной аудитории института, выговор за поцелуи в неположенном месте, сладкая вата, рука, вложенная в руку и красивый алый закат. Вместе с ней исчезла мечта.
После яркой вспышки не осталось ничего, только невысокая зеленая травка, которая обильно облепила фундамент дома, что остался на земле как белая линия мелом, после того как труп увезли в морг.
Я поднялся с земли и оглянулся: Наташка продолжала сжимать мне плечо и рыдать в объятиях моего брата, по лицу которого тоже телки слезы. Стас плакал очень открыто и никого не стесняясь, протирая лицо рукавами кофты. Серега стоял вытянувшись как струна, и высоко задрав голову с красными полными слез глазами смотрел на небо.
- Не плачь, милый, - пробормотала сквозь слезы Наташка.
- Я не плачу, - ответил я. С чего она вообще это взяла?
- Не плачь, - повторила девочка.
- Я не плачу... я не...
Ах, так вот что так сильно туманит мой взгляд и соленым привкусом отдается во рту. Ну что ж, раз так, то сегодня я буду плакать, сегодня я имею на это право. Сегодня умерла любовь.