Когда слезы закончились, а на душе отчего-то стало еще тяжелее, хоть и говорят, что слезы помогают, я наконец-то смог оторвать лицо от мокрой травы и взглянуть на свет перед нами. Всю поляну заполняли сотни, может тысячи призраков, и у всех были нормальные человеческие лица. Я не имел понятия, как такая маленькая полянка может вмещать в себя столько людей, но это было так и мне пришлось это просто принять.
Я отчаянно высматривал в толпе лиц то единственное, которое так страстно желало увидеть мое сердце.
- Не ищи ее, - раздался незнакомый голос из толпы призраков. – Ее нет с нами.
Вперед выступила высокая фигура человека в серой форме.
- Я вас знаю, - произнес я, вытирая лицо. – Вы сержант Широков.
Мужчина кивнул с легкой улыбкой на губах.
- Что вы имеете в виду? – спросил я.
- Она не с нами, - повторил он. – Она сейчас в другом месте.
По выражению моего лица он все понял и легонько покачал головой.
- Нет, зла больше нет в этом месте. Оно ушло. Может быть навсегда, может быть нет. – Он снова мне лучезарно улыбнулся. – У нее свой путь, малыш, не оплакивай ее, она теперь в лучшем мире. Возможно, там она найдет то, что так отчаянно искала всю свою жизнь.
- Что?
- Ответы.
Сержант поднял руку, предотвращая мои дальнейшие вопросы, и мне ничего не оставалось, как смиренно закрыть рот.
- Спасибо тебе, - произнес он. – Спасибо всем вам, что освободили нас.
- Спасибо, – раздался хор тысячи голосов. – Спасибо всем вам.
Я кивнул, снова вступив в отчаянную схватку с подступающими слезами. Говорят, что мужчины не должны плакать, ну что же, видимо сегодня я им не был. Сегодня я был простым маленьким глупым мальчишкой.
- Нет. – Сержант покачал головой. – Истинная сила мужчины не в том, чтобы сдерживать слезы, а в том, чтобы их проронить, когда от боли разрывается сердце.
- Я могу... вам еще чем-то помочь, - спросил я, проглатывая ком.
- На самом деле да.
Я взглянул на сержанта, и он протянул мен ключик.
- Он от абонентского ящика в том отделении почты, где ты устроил засаду на маму этой милой девочки.
Я протянул руку и смог его коснуться. Я смог взять ключ.
- Но как? – выдохнул я. – Как такое возможно?
- Я не знаю. – Сержант пожал плечами. – Я не задавался этим вопросом никогда и тебе не советую. Возможно, ли такое на самом деле или все это нам только мерещится. Но ведь и она кое-что взяла в память о тебе.
Я осмотрел себя и только сейчас увидел, что мои часы исчезли. Это были простые часы, спортивные, фирмы Casio с зеленой подсветкой электронного дисплея.
- Возьми ключ и открой ящик. Там двойное дно. В нем ты найдешь коробку с деньгами. Я собирал их каждый месяц для детишек. – Сержант вздохнул и улыбнулся. Я не знаю, могли ли дышать призраки, и нужно ли им было это, но выглядел вздох обычным, человеческим.
- Отдай их моей семье, - попросил призрак. – И скажи им, что мне очень жаль.
Фигуры людей стали таять.
- И скажи им, что я их очень сильно люблю, - донеслось до меня из пустоты.
Призраки исчезли и лужайка опустела. Мы остались одни. Я остался один.
Помните, я раньше говорил вам об иронии? Так вот, на самом деле, самая ироничная сука в этом мире – это любовь. Она возвышает вас, переполняет безграничным счастьем, помогает взлететь в небеса, чтобы потом бросить обратно на землю переломав все конечности и вырвав сердце. Вы раненный и измотанный подниметесь на ноги, чтобы и дальше влачить свое одинокое существование. Но любовь не была бы ироничной тварью, если бы успокоилась на этом. Нет, все не так. Когда вы этого совсем не будете ждать, она скромно поскребет в ваше окошко, как неверная кошечка, что просто уходила погулять и вот вновь вернулась домой. Вы в нерешительности потопчетесь у порога, вспоминая былые обиды, но все равно вновь впустите ее в свое сердце, потому что люди глупы, потому что люди лелеют надежду на светлое будущее. Она свернется у вас колечком на коленях и тихо мурлыкая проспит всю ночь, а утром снова уйдет, потому что утром наступит новый день. И так будет происходить постоянно, потому что за ночью всегда наступает утро, утро, когда вы в одиночестве проснетесь в своей постели и поймете простую истину – надежды нет, она навсегда покинула этот мир, а любовь лишь иллюзия, сбой мирового устоя. Она никогда не будет принадлежать вам, ведь таких как вы у нее более шести миллиардов.
Мне очень не хочется в это верить, я ведь всего лишь один из вас – человек, живущий с надеждой.
6
Послевкусие.
Знаете, как у любого напитка есть свое послевкусие: тяжелая горечь эспрессо, дымчато-торфяное у виски, приторно-сахарное у «Флэша», так и у любой истории оно должно быть. Я сейчас имею ввиду не то послевкусие, которое должно оставаться у человека, что прочитал действительно хорошую книгу и теперь откинулся в кресле и, глядя в потолок размышляет о финале и судьбах героев. Я говорю о том, что остается на умах и душах людей, о которых и был рассказ, о тех, кому довелось пережить, возможно, самые тяжелые моменты своей жизни. Ведь, если рассказчик замолчал, тем самым обозначив конец истории, это вовсе не значит, что история закончена для тех, о ком она была рассказана.