Мы переглянулись и чуть слышно рассмеялись.
- Ну, так ты трахни ее и потом уже пошли, – предложил Леха.
- Так я уже ее послал и не собираюсь ворошить прошлое.
- Наверное, это правильно... в каком-то смысле.
И мы снова замолчали.
Я, наконец, не выдержал:
- Да мать твою, Леха, говори, что тебе надо?
Мне уже не терпелось вернуться к событиям ванной комнаты и тихому шепоту, идущему из глубин водосточной трубы. Легкая дрожь пробежала по моему телу.
- Я на счет Анжелы, – неуверенно начал он.
- Энджи? А что с ней? – удивленно вынырнул я из своих мыслей.
- С ней все нормально. Я тут просто... ну знаешь...
- Нет, блин, не знаю. И не узнаю, если ты будешь мямлить.
- Да я просто не знаю, как и сказать.
И тут до меня дошло. Я не сразу понял, потому как такой парень как Леха, который переимел уже девушек больше чем у меня было в знакомых, не мог быть таким неуверенным и робким. Так я думал. Так мне казалось. Видимо я ошибался и все эти девушки не добавляют тебе уверенности, когда дело доходит до чувств другого уровня.
- Влюбился? – иронично спросил я, вскинув на этот раз обе брови.
- Да чет вообще капец, – выдавил он и облегченно вздохнул.
- И что, прям сильно?
- Да запал просто жесть, даже ночами снится.
Я улыбнулся. И действительно тут было на что «западать». Пусть и невысокая (как на мой вкус так даже высоковата), но с очень правильными чертами лица и красивой, немного лукавой улыбкой и, конечно же, невероятно развитым для ее возраста телом. Прямо-таки магнит для всех озабоченных школьников, как назвал их «стенд апер» современности: «Буква «Е» - нос, кадык и эрекция». И грудь у нее была, казалось, необхватная. Тогда я бы не взялся утверждать, но сейчас могу заверить вас господа, что это чудо, которое отказывалось полностью влезать в ладошку, хоть двумя руками бери, нисколько не провисало. Да, именно так, подтянутая упругая четверка, словно сделанная рукой умелого хирурга. Думаю, не стоит объяснять, почему тело пятнадцатилетней девочки жившей в сибирской глубинке в начале тысячелетия не могло подвергаться хирургическим вмешательствам. Вот такая она была, наша Энджи, объект вожделения всех без исключения парней.
- Серьезно? – Оля иронично изогнула бровь. – Двумя руками? Прямо вот так? В пятнадцать лет?
- Может и так, – буркнул я. – Мне тогда было тоже, знаешь, не двадцать девять... - меня передернуло от того как прозвучали эти цифры – как приговор. – Я все воспринимал слишком гипертрофированно. Возможно, ее грудь и была на размер меньше, но в остальном я не преувеличил. Она была излишне сексуальной.
Оля откинулась на спинку стула и скрестила руки чуть ниже груди, чем приподняла ее и слегка подала вперед, словно говоря: «Вот, вам же именно это нравится, так смотрите, смотрите, мне не жалко». Я видел, как глаза Сани на секунду сместились вниз и влево и оценивающе осмотрели Олин бюст, а затем, так же незаметно вернулись на место. Он взглянул на меня, а я на него и мы улыбнулись.
- Сексуальной? Вам только это ведь и надо, да? Чем больше у женщины грудь, тем она привлекательнее для вас? Вас только размер сисек интересует!
Оля не возмущалась и не ругалась, нет, она просто констатировала факт, иногда повышая интонацию, но в целом говорила довольно спокойно.
- Эй, рыжик, stop pushing me! – Я поднял руки в примирительном жесте. – Я вовсе не это имел ввиду. И сделай пожалуйста скидку, я был еще школьником. В этом возрасте нас действительно интересует только размер груди.
- А что же сейчас? – Она склонила голову на бок, и ее рыжие волосы упали ей на плечо.
- А что сейчас?
- Больше это не считается у вас сексуальным?
- Не могу говорить за всех, но у меня точно нет.
Она хитро прищурилась и выгнула спину. На этот раз она говорила: «Ну да, ага, конечно, рассказывай мне байки. Глазки-то твои нет-нет, да и остановятся на мне, чуть пониже ключицы». Я старался не вестись на ее провокацию и смотрел на нее спокойно, отхлебывая виски из стакана.
- Ну а что же тогда ты считаешь сейчас... ну...
- Сексуальным? – подхватил я и Оля кивнула.
Я пожал плечами и ответил:
- Например, голос Ольги Куриленко. Вы его слышали? – кто-то пожал плечами, кто-то кивнул, Настя ответила «да». – Черт, вы его точно слышали. Он просто отключает мой мозг. Ничего не могу с собой поделать. Например, это: «М-м-м, Макс, я тоскую», - черт, в тот момент такой мощный разряд прошелся по моему телу. Или вот это, в Кванте милосердия: «Садись! Садись, сказала». Вот это, черт его побери, действительно чертовски сексуально.