Макс, или как его называли в участке Широкий (сержант Широкий или еще в шутку – Широкий Сержант), поднял толстый меховой воротник своей серой форменной куртки, сильнее надвинул на голову ушанку с завязанными на макушке ушами и с кокардой по центру и уверенно шагнул на проезжую часть. Он все же решил пройти еще квартал до Ленина. Сворачивать и сейчас двигать против ветра ему совсем не хотелось. Ведь пока он бредет прикрытый домами с правой стороны ветер может и подутихнуть, верно? Маловероятно, конечно, но что еще остается человеку, одиноко бредущему сквозь зимнюю бурю во тьме ночного города? Конечно, до ночи было еще четыре часа, но какое это имело значение, если тьма опускалась уже в начале шестого и начинала отступать лишь в девять утра, а то и еще позже. Зимой все время принадлежало госпоже Ночи.
Именно так думал Максим, но не в данный момент, сейчас его мысли были заняты совсем другим. Переходя проезжую часть, он думал лишь о том, что вместо того, чтобы вернуться после смены домой к своей жене и двум деткам, он вынужден тащиться в универмаг, чтобы заступить на вахту ночного сторожа, а затем, ранним утром снова вернуться в участок. А дома дети растут, постепенно забывая, как выглядит их отец, забывают, что значит это слово. Они видят его лишь иногда в промежутках между вечерними мультиками и теплой уютной кроваткой, в которой засыпают с грезами о летнем солнышке и, возможно, белом сказочном пони. Они видят его лицо, чувствуют прикосновение колючей щетины, терпкий запах табака и тепло его губ. А затем они засыпают, и все происходящее кажется сном. Младший сынишка, скорее всего, еще не понимает кто это такой, лишь чувствует волны исходящего от него тепла и любви, а вот дочурка сквозь сон иногда бормочет ему: «Я люблю тебя, папуля», и засыпает. В такие моменты слезы наворачиваются на его глазах, и он вытирает их жестким рукавом своей формы. Он мечтает проводить с детьми больше времени, но не может себе этого позволить. Все, что он делает, делает на благо своих детей, чтобы они могли жить полной и счастливой жизнью, чтобы никогда не знали недостатков и бед, но это все больше отдаляет его от них, отдаляет от его жены. Мир не лишен иронии, не так ли?
Вот и сегодня он шел на вторую работу, которую нашел ради дополнительного заработка. Кто бы что ни говорил, но денег что ему платили за работу в участке, не хватало даже чтобы прокормить троих, чего уж говорить о малыше, что порадовал их своим появлением, пять месяцев и шесть дней назад. Его жена Лариса снова отправилась в декрет, чтобы ухаживать за ребеночком и, конечно же, тех денег, что выплатили ей, не хватало даже на пропитание, чего уже говорить о коммунальных услугах и одежде. Одежда, ох, господи, эта одежда. Маленькие детки так быстро растут, и им необходимо столько всего начиная от подгузников и медленно приближаясь к колготкам и юбкам для Настеньки и штанишкам и брюкам для Андрюшки. Сколько на это уходило денег...
Помощи ждать было не откуда. Думаете, государство заботилось о них? Нет, милые мои, ни в коем случае. Они даже и не подозревали о существовании голубоглазой Настеньки, что сейчас большую часть дня проводила в детском садике, куда ее удалось устроить с таким трудом, буквально пройдя огонь воду и медные трубы. И они все чаще слышали, что Настя растет совсем несносной девчонкой, совсем не управляемой. То она все игрушки отберет у детей ради забавы, то построит всех в две линии и горшки им на головы оденет, а затем начнет ходить по проходу между рядами и стучать по ним алюминиевой ложкой, что-то напивая себе под нос. Воспитатели будут долго высказывать все ее маме, Ларисе Викторовне Широковой, которая слушая их, будет бороться с возрастающей с каждым днем силой Андрюшки пытаясь удержать его на руках. Они будут ругать девочку, и ставить ее в угол и даже оставлять без обеда. Однако никто из них не скажет, что все это Настя делает лишь от скуки. Она давно перешла ту грань между малышом и учеником первого класса и воспитатели уже ничего не могли ей дать, да если честно не очень-то они этого и хотели. Девочка росла умная, понимающая, не такая, как редкие гении, вовсе нет, но уже неплохо разбирающаяся в окружающем ее мире. Такие может, и не будут разбираться в точных науках и не сделают значимых открытий, скорее получат образование для галочки, но в жизни им будет чуть проще, чем остальным. Они быстро научаться понимать законы окружающего их общества и жить, пользуясь ими себе во благо. Но это не интересует наших властьимущих.