Ведь все это тщетно, ты же понимаешь?
Нет, не понимаю. Что? Что тщетно?
Сколько это может продолжаться? Сколько ты еще протянешь? Месяц, два, полгода, год? Когда ты, проснувшись однажды утром, не сможешь подняться? Сильный щелчок в голове или удар в груди. Как думаешь, что откажет первым? Давай сделаем ставки? Готов поспорить на твою шкуру, братишка.
Нет-нет, этого не произойдет. Я еще крепкий и молодой. Я выдержу все это. Тем более что все это...
... временно? Ха-хахах, не смеши меня. Все это не прекратится... никогда. Или пока ты не окажешься в гробу. Все тщетно.
Нет, это ложь. Ложь!
Максим попытался взять себя в руки и наконец-то смог прикурить. Он глубоко затянулся и, застыв на мгновение, выпустил большое облако дыма многократно усиленное идущим изо рта паром. В голове отдалось, но не сильно, зато вроде как слегка прочистились мозги.
Он знал, для чего он старается, знал, и голос этот в его голове не мог взять верх. Если не ради жены, то ради малышей он должен стараться. Настенька вырастет умницей и очень толковой девочкой. Она уже в свои пять лет читает на ура. Лариска просто не нарадуется успехам дочки. Настя уже стала писать, писать, представляете? У нее выходят такие ровные и красивые буковки, словно под копирку, и почерк такой красивый, аккуратный, все буковки наклонены вперед. Прямо как у мамы. Конечно, она пока не пишет целые поэмы, но отдельные слова и предложения у нее выходят очень легко.
А Андрюшка? Уже растет маленький защитник своей старшей сестры. Как только подрастет, так он никому не даст прохода. А если кто вздумает навредить сестре, то он им всем покажет, будьте уверены. Он уже сейчас отлично пользуется своим единственным оружием против старших, что есть в его арсенале. Если родители начинают ругать Настеньку, а бывает за что, например за то же поведение в детском саду, то Андрюшка быстренько удивленно раскрывает глаза, искривляет рот и начинает так громко плакать, что про проступки Насти совсем забывают. И самое странное, что даже если они ругают дочь очень тихо и в другой комнате, где малыш никак не может этого слышать, он все равно как-то об этом узнает и поднимает шум. Наверное, между ними сильная родственная связь.
Да, и они оба будут расти без отца, потому как он будет гнить в одном из дешевых гробов, потому как на дорогой им не хватит денег.
Нет, все не так. Этого не будет.
Ой ли? Много тебе сейчас надо? Долго ли еще выдержит твой мотор на кофе? А желудок? Сколько ты его выпил? Сколько бутербродов съел?
Это не важно. Мне всего-то нужно добиться своего.
Максим мечтал о квартире, да именно, квартире где хотя бы на одну комнату больше чем у них сейчас. Три - это почти идеально. Дети пока могут жить в одной комнате (нет, конечно, малыш пока спит с ними, это так, на будущее), но что делать, когда Настя подрастет, и у нее появятся «женские дела»? Не думаю, что ей будет комфортно в одной комнате с Андрюшей. Как и мальчику тоже.
Хотя конечно можно разделить одну большую комнату перегородкой и будет вроде как две. Максим слышал, что так делают. Это один из вариантов. Но для начала надо найти такую комнату, чтобы в ней можно было все это осуществить. Квартира, в которой они жили сейчас, такое чувство, что уже была поделена на две комнаты перегородкой. Они и сейчас-то с трудом там могли развернуться, а что делать, когда дети подрастут?
И сколько на это уйдет времени? Десять лет? Двадцать? Вся твоя жизнь?
Я не знаю... я не уверен. Максим выпустил очередное облако дыма и пригнулся под особо сильным порывом ветра.
Все бесполезно. Тебе не заработать столько.
Но когда Лариска сможет работать...
Вам не заработать столько.
... станет проще, мы сможем откладывать.
Вам никогда не получить желаемое.
Я в это не верю!
А с-с-следовало бы!
Только сейчас Максим понял, что голос звучит не в его голове, он идет из тьмы, что окружала его, прилетает с новыми хлопьями снега, ветром ревет в небесах, проникает в его голову с тусклым светом одинокого фонаря. Этот голос насмехался, этот голос подначивал, этот голос шипел.
- Кто ты? – закричал Максим, выплевывая дым.
Тихий смех на мгновение окружил его, и снова пришла тишина, нарушаемая лишь завыванием ветра и поскрипыванием снега.
Максиму уже стало казаться, что ему померещилось от усталости или количества кофеина в организме, когда голос вернулся.
- Ка-а-ак это печально, – проклекотал он. – Безнадежно, недос-с-стижимо.