Я достал из кармана смятую пачку «Мальборо» и предложил ему. Леха нехотя взял одну сигарету. Я тоже достал себе самую ровную из всех. Убрав пачку, я вытащил свою гордость – новенькую зиппо с голой девушкой на ней. Щелчок – и крышка элегантно отскочила в сторону. Большой сноп искр – и вверх взметнулось оранжевое пламя. Я дал прикурить Лехе, затем затянулся и сам, продолжая рассматривать зажигалку, ее изящество линий и медленный танец огня. Это было так естественно и так просто, куда как проще чем выдерживать этот тяжелый взгляд старого друга.
- И что теперь? – спросил я, опустив руку с сигаретой к самой земле.
- Мои ребята вас не тронут, в счет старой дружбы.
- Вот так спасибо. Удружил.
Леха снова глянул на меня, но этот раз тяжесть исчезла из его взгляда.
- А вы не трогаете моих парней, - продолжил он.
- Кто это мы?
- Вы, - он указал на меня и моего брата, затем обвел сигаретой близлежащие дома. – И видимо эти двое тоже, - он указал на Серегу и Стаса, жмущихся друг к другу и к стене дома. – Вы – панки.
- Ох, едрить твои финики, Леха, - вздохнул я. – И ты туда же. Ну, какие мы панки.
- А кто вы?
- Кто мы? – Я даже усмехнулся. – Простые ребята, которые хотят проматывать свою молодость и совершать безумные поступки, пока мы еще это можем. Ребята, которые хотят запивать любовь пивом и взирать на мир сквозь пелену табачного дыма. Мы просто хотим жить и наслаждаться нашей жизнью, каждой минутой, каждой секундой, что нам еще отпущена. А вот чего мы точно не хотим, - я взглянул на Леху, а он впервые взглянул прямо мне в глаза. – Это терять друзей.
Леха сглотнул. Я видел, как он сглотнул и отвернулся.
- Так что не смей вешать на нас ярлыки, чертов «скинхед». Если ты себя заклейми, это вовсе не значит, что весь мир вокруг такой.
Я замолчал, и Леха ничего не ответил на мой выпад. Мы просто два старых друга сидели и курили в свете утреннего солнца.
Первым тишину нарушил он:
- Неважно кто вы и как себя называете, вы можете ходить свободно по району. Ни один из моих вас не тронет. Но я не могу сказать того же о других районах. Я над ними не властен. Ты понял?
- Понял, - отмахнулся я.
- Посмотри на меня, - рявкнул Леха, громче, чем обычно.
Я вздрогнул и повернулся к нему. Он смотрел на меня в упор очень сосредоточенно, очень серьезно. Было в его взгляде еще что-то. Словно все эти наши годы разом пронеслись перед ними, наложив свой отпечаток.
- Ты меня понял? – повторил он.
- Понял, дружище.
Я видел, как дрогнули его губы и он отвернулся. Мужики не плачут верно? Мужики все хранят в себе, на то они и мужики? Чушь как по мне, но таковы законы.
- Мы больше не увидимся? – спросил я, разглядывая проезжающие мимо машины.
- Сам знаешь, - ответил Леха.
О да, я знаю. А ты? Ты знаешь?
- Скажи мне, старый друг, - начал я и кожей ощутил, как он вздрогнул. – Что с тобой случилось?
Он ничего не ответил.
- А помнишь тот теплый летний день в лагере, когда мы решили прогуляться по необжитому берегу озера среди старых деревьев, и к нам тогда еще привязалась одна пожилая вожатая?
Леха сжал губы и кивнул.
- Помнишь, что она нам посоветовала тогда?
Леха кивнул.
- Не торопитесь расставаться с девственностью, детишки, куда же вы так спешите? Почему так стараетесь быстрее стать взрослыми? – повторил я, почти слово в слово.
Леха снова кивнул и плотнее сжал губы.
- А ты помнишь, что ты ответил?
Леха яростно замотал головой, быстро моргая.
- Ты сказал: «А что хорошего в детстве? Что хорошего оставаться ребенком? Не у всех детей жизнь ладится. Не все видят только доброту и заботу. Бывает, происходит такое, что заставляет тебя меняться». Это если не вдаваться в подробности. – Я повернулся к Лехе и спросил: - Так скажи же мне, старый друг, что заставило тебя измениться в этот раз?
Леха быстро втянул в себя воздух вместе с остатками сигареты и, выдохнув облако дыма, поднялся со скамейки.
- Прощай, Андрюха, - кинул он мне через плечо и скрылся в арке под домом.
- И ты прощай, дружище, - вздохнул я, разглядывая, как тлеет моя сигарета - совсем как угольки в душе оставшиеся после потери друга.
3
Разговаривать отчего-то не хотелось. Сидеть на месте тоже. Потому мы просто бродили по городу и курили. Молча. Бродили так долго, что не заметили как светлое и теплое утро, сменилось прохладой весеннего вечера. Над городом взошла луна, окрашивая улицы своим голубоватым светом и удлиняя тени. Подул холодный ветер, с неба упали первые капли дождя. Возвращаться все равно не хотелось. Прощаться с друзьями тоже. Кто знает кого мы потерям следующим. Никто об этом не говорил, но я уверен, что все об этом думали.