— А пряжка? Я тебе ее показала, а ты ответил, что ничего не видишь.
— Потому что не должен был раскрывать карты до последнего. Ты сама должна была догадаться. Такие правила игры. Не я их придумал, не мне их менять.
— Саш, ты ведь умираешь?
— Пока в коме.
— Почему?
— Потому что упрямый дурак. Так меня дух назвал, когда я помолвку разорвал.
— Так нельзя.
— Почему? — удивленно спросил он. — Я не боюсь смерти. Никогда ее не боялся. А тебе лишние проблемы я не вправе причинять. У тебя своя судьба и не мне ее ломать.
— А если бы ты ее не разорвал, то остался бы в живых?
— Да.
Я поразилась его спокойствию. Как будто ничего страшного не происходило. На губах мечтательная улыбка. Он подставил лицо ветру. Глубоко вздохнул.
— Саш, так нельзя.
— Не бойся. Тебя не будет мучить совесть. Ты забудешь обо мне как только проснешься. Вся эта история покажется сном.
— Но тебя ведь не станет.
— А тебе какое до меня дело? — он весело посмотрел на меня. — Встретились бы при других обстоятельствах, то не обратили бы друг на друга внимания. Мало ли что там дух считает. У него свои критерии отбора, а у нас свои.
— Все равно я несогласна.
— Хорошо, что ты предлагаешь? — Саша отошел от березы и подошел ко мне. Почему-то стало не по себе.
— Ты в этих делах знаешь больше меня.
— Волосы у тебя красивые. — убирая прядь от моего лица, сказал он. — Можем опять сойтись. Но, когда все завершится, то мы, как бы сказать, считай женаты будем. Готова на это? Обычно спрашивать не принято. Но это как-то нечестно.
— А ты поступаешь честно?
— Конечно, я же Логод. Зачем мне врать?
— Но я тебе не нравлюсь.
— Нет. Только выбора особа нет.
— Ты тоже не мой типаж.
— Я знаю. — Его пальцы заскользили в моих волосах, касаясь затылка. Почему-то это вызвало волну приятных мурашек. — Так как? Согласна до конца идти? Со мною?
— Ты знаешь, что да. И зря устроил все это выступление.
— Так было нужно. Или я потерял бы тебя. — Мы смотрели друг другу в глаза. Дыхание перехватило. Боль сжала грудную клетку. Его пальцы продолжали блуждать у меня в волосах. Не знаю дал бы он возможность мне отвернуться, если бы я этого захотела. — Потерпи немного. Сейчас все пройдет. Когда судьба меняется, то всегда так плохо.
— Откуда ты знаешь?
— Потом расскажу. Лучше я тебя поцелую.
— Не хочу.
— Это почему? — он удивился. — Сама согласилась со мной судьбу повязать. А теперь отворот-поворот? Не получится. Мы теперь вместе, малышка. Нам теперь придется и хлеб-воду делить, и детей растить, и далее по списку.
Его губы оказались на моих губах. Почему-то стало страшно. На что я там подписалась? Мысли путались. Дыхание почти остановилось…
Меня рвало. Рвота смешивалась с кровью из носа. Голова кружилась. Дышать. Хотелось нормально вздохнуть, но легкие отказывались слушаться. Казалось, что я умираю. Нужно было позвать на помощь Марину, но я не могла и на секунду остановить рвоту. Марина пришла сама. Притащила кастрюлю, в которой мы кипятили воду, когда меняли трубы летом. Помогла дойти до ванны. Умыться. Меня трясло. Так плохо еще никогда не было. Так как волосы испачкались, пришлось их отмывать.
Через час я сидела в своей кровати, с перестеленным бельем и пила крепкий черный чай. Марина сидела рядом, расчесывая волосы, чтоб их заплести в косу. Иначе завтра я с ними бы не справилась. Она молчала, так же как и я. Часы показывали полночь. Закончив заплетать волосы, Марина обняла меня.
— Тяжело тебе придется. — сказала она.
— Марин, я не могла по-другому.
— Он на это и рассчитывал. Ладно, назад уже не повернуть. Придется идти только вперед. А я буду рядом. Если что, то помогу. Хотя так зла, что Логода придушила бы. — ее нотки в голосе заставили меня вздрогнуть. — Но что поделать? После драки кулаками не машут.