Стук в дверь заставил вздрогнуть. Я не успела открыть дверь, как в коридоре появилась Люта. В балахоне, моей бывшей шапке, с задорной улыбкой и серьезными глазами.
— Я мимо проходила. Решила в гости заглянуть. Не против? Там погода мерзкая! — звонко сказала она.
— Чай будешь? — спросила я.
— Не откажусь. — Лита села за стол. Когда она сняла шапку, то я увидела два хвостика. Интересно, сколько ей было лет? На вид лет шестнадцать, может восемнадцать.
— В этом теле мне восемнадцать. На самом деле около пятидесяти. Но возраст — это не главное. Можно всю жизнь прожить и ничего не узнать, а можно и в двадцать мудрецом прослыть. — ответила Люта.
— Не надо читать мои мысли.
— Это получается неосознанно. Не злись.
— Я не злюсь, просто это неприятно.
— А как мне неприятно из чужих голов мысли слышать! Вот видишь человека. Такой красивый, хорошо одетый, хоть снимай его или ее на обложку журнала. И улыбка такая открытая, приятная. А у человека мыслишки мелкие, гадкие, злобные. И противные, как червяки. Меня вначале это удивляло. Никак не могла понять почему так.
— Сейчас поняла?
— Отчасти. Могу сказать, что рожа и мысли друг от друга не зависят.
— Интересное замечание. — ответила я.
— Мне тоже нравится. — она отпила чай. — Тебя можно поздравить с малышами?
— Двое?
— Угу, так ты же одного у меня забрала. Так что чего удивляться? — хмыкнула Люта.
— Двое. Это сумасшествие. На съемной квартире. У меня же ничего нет. — паника подступила к горлу. Я закрыла лицо руками, пытаясь прийти в себя.
— Хочешь, себе их заберу? Могу даже так сделать, что ты больше детей иметь не сможешь. Мне несложно. — спокойно сказала Люта. Как о погоде говорила. — А чего мне переживать? Я каждый день такими вещами занимаюсь.
— Убиваешь людей?
— Не надо. Я не настолько кровожадна, чтоб людей убивать. Моя работа за равновесием следить и души собирать тех, кому время пришло.
— И что? Сейчас пришло время моим детям?
— Маленькие сроки такие нестабильные. — отмахнулась Люта. — Всякое может случиться. Сейчас самое хорошее время что-то менять. Ты сомневаешься нужны ли тебе дети и такая жизнь. Распутье. А когда человек стоит на распутье, то судьба тут не властна.
— Ничего не понимаю. Какое распутье? Ничего я с детьми делать не буду и тебе не отдам. Обойдешься! Одного так точно я на шапку поменяла! — огрызнулась я.
— А ты не кричи. Тебе волноваться нельзя. — немного повысив голос, сказала Люта. У меня же в ушах зазвенело.
— Так нечего всякую чушь нести. — Я сделала большой глоток чая. Надо успокоиться.
— Так ты не думай о всякой чуши. Я ведь только предложила решение проблемы. Ты сразу ругаться. — ответила Люта.
— Нет у меня проблем. — буркнула я.
— Как это нет? Ее сейчас втемную использовать будут, а у нее проблем нет. — Люта хитро посмотрела на меня.
— Кто? Саша?
— И он тоже. — Люта наигранно вздохнула. — Никому и мысли не придет тебя в известность поставить. И все тебя обманывают. Кроме меня, да духа. Только ему запретили тебя в игру посвящать. Он хочет, но не может. А надо мной власти ни у кого нет.
— Люта, может скажешь все как есть? И хватит говорить загадками.
— Может и хватит. — улыбка сошла с ее лица. Она наклонилась вперед. — Что ты мне дашь за информацию?
— Что ты хочешь? — настороженно спросила я. Рука машинально легла на живот.
— Мне твои дети не нужны. Не для того помогаю, чтоб потом забрать.
— Тогда что? Твоя цена?
— Дружить хочу. — серьезно ответила она.
— Что? Ты серьёзно?
— Да. Мне нужна дружба.
— Может я что-то не понимаю? В чем подвох?
— В том, что с нами не любят дружить. Опасаются. Это логично, при нашем образе жизни.
— У каждого свои обязанности. Кто-то роды принимает, а кто-то на кладбище людей закапывает. Это же не повод, чтоб общаться с первыми и отворачиваться от последних. — ответила я.