Он откатился в сторону, жадно хватая ртом воздух. В паре шагов от него один человек приканчивал другого, ловко орудуя длинным кривым ножом.
Удар, толчок, еще удар. Гэри задыхался, происходящее потрясло его до глубины души, все вокруг двигались неестественно, как при замедленной съемке. Гэри сознавал, что нужно действовать быстро и решительно — другого выхода не оставалось. Но то, что творилось вокруг, было настолько нереальным и ужасным…
…И вот Гэри уже стоял, не помня, как и что он делал перед этим, и изо всех сил колотил какого-то типа, который, судя по всему, не мылся по меньшей мере несколько недель.
Потом немытого драчуна отнесло вбок нахлынувшей толпой.
Еще один провал в памяти — и вот уже Гэри стоит, со всех сторон окруженный имперскими гвардейцами. На улице тут и там валяются безжизненные тела. Кто-то стонет, сжимая окровавленную голову. Слышны выстрелы, звуки тупых ударов, крики…
Гэри некогда было соображать, какое оружие применили имперские гвардейцы. Он и Юго оказались в стороне от поля битвы. Все происходящее представлялось ему как обрывки трехмерной видеокартины, которая то гасла, то снова вспыхивала перед глазами.
Капитан гвардейцев настаивал на том, чтобы немедленно вернуться в Университет.
— А еще лучше — во Дворец!
— Это все не из-за нас… — сказал Гэри, когда они добрались до самодвижущейся дорожки.
— Не уверен, сэр, — только и сказал капитан.
Глава 10
Гэри решительно отмел предложение прервать прогулку. Разборка в Кармондианском квартале началась из-за тиктаков это совершенно очевидно.
— Наверное, кто-то додумался накрутить далити, что это мы подговорили чертовых тиктаков взбунтоваться, — сказал Юго. — Естественно, наши возмутились — а потом все как-то вышло из-под контроля.
Все, кто окружал Гэри, были вне себя от возбуждения, лица их пылали, глаза метали молнии. Неожиданно Гэри вспомнилось, как его отец говаривал: «Никогда нельзя недооценивать скуку — люди из-за нее таких делов могут натворить!»
Людям свойственно развеивать скуку посредством активных действий, зачастую внезапных и непредсказуемых. Гэри вспомнил двух женщин, которые, не помня себя, колотили хрупкого, смертельно бледного «призрака», пинали его, словно бездушную грушу в спортзале. Только из-за того, что незнакомый человек избегал солнечного света, его тотчас же сочли ненавистным чужаком, а значит — врагом, тем, кто стоит по другую сторону поля в этой жестокой игре.
Для человека убийство — одна из самых древних, первобытных потребностей. Даже утонченно цивилизованные люди в приступе гнева испытывают желание убить. Но почти всем удается справиться с искушением — и спасибо на том. Цивилизация защищает человечество от грубой силы природы и от необузданных первобытных инстинктов.
И это — один из ключевых факторов, который никогда не берут в расчет ни экономисты со своим приростом капитала, ни теоретики-политиканы со своими вопросами представительства, ни социологи, занятые подсчетами показателей безопасности.
— Я обязательно учту этот фактор, — пробормотал Гэри себе под нос.
— Что учтешь, а? — резко спросил Юго, который до сих пор дрожал от возбуждения.
— Такие важные вопросы, как убийство. Мы все увязывали с тренторианской экономикой и политикой, но есть еще кое-что, крайне важное, — и я убежден, что сегодняшняя уличная драка по большому счету — значащее событие.
— Мы учтем его — в статистике преступности.
— Нет, я о другом. Мы должны учесть непреодолимые желания, сильные влечения — вот что. Мы должны выяснить, каким образом и до какой степени они определяют глубинные течения в человеческой культуре. На Тренторе это особенно ярко выражено: гигантская планета, плотно закрытая бочка, в которой закупорено сорок миллиардов людей. Ты же знаешь, наши расчеты неполны — потому что наши психоисторические уравнения пока не вполне соответствуют истинной картине мира.
Юго нахмурился.
— Может, в этом что-то и есть… Но нам нужно больше данных.
Гэри захлестнуло давно и хорошо знакомое чувство досады.
— Нет! Я чувствую, что это так! Есть что-то крайне важное — и мы все время упускаем это важное из виду.
Юго с сомнением посмотрел на него, пожал плечами. Тут они подъехали к перекрестку — диску из нескольких концентрических самодвижущихся дорожек. Юго и Гэри перебрались на более медленную дорожку, а потом вышли на широкую площадь. Ее окружали потрясающие воображение своим великолепием грандиозные здания со стройными колоннами, уходящими ввысь. Вверху, над колоннами, располагались офисы владельцев. Солнечный свет отражался от скульптурных фасадов зданий, внешний вид которых без всяких слов свидетельствовал о богатстве и могуществе. Здесь размещался главный офис «Технокомпании».
Они вошли в приемную, с великолепием и роскошью которой не могло сравниться ни одно помещение Университета.
— Недурственная комнатка, — заметил Юго и покачал головой.
Ничего удивительного. Техники за пределами Университета зарабатывали, как правило, гораздо больше, чем университетские, и могли позволить себе подобную роскошь. Гэри Селдона это никогда особенно не волновало. Чем больше Империя клонилась к упадку, тем скорее отношение к Университету как цитадели высокой науки сходило на нет — и Гэри не собирался демонстрировать несуществующий достаток и изобилие, особенно перед Императором, который был в курсе реальной ситуации.
Представители «Технокомпании» обращались друг к другу и к посетителям уважительно и вообще производили приятное впечатление. Когда все расселись вокруг большого стола из полированного искусственного дерева, Гэри предоставил Юго разбираться с делами и вести переговоры. Сам он никак не мог успокоиться после пережитого всплеска жестокости. Гэри, как обычно, отрешился от всего, что его окружало, и погрузился в размышления о новом возможном кирпичике психоистории.
Теоретические науки всегда развивались в непосредственной связи и зависимости от технологий, накопления капитала и трудовых ресурсов, но все же самым мощным двигателем научного прогресса оставалась тяга к новым знаниям. Примерно половина прироста экономики приходилась на повышение качества информации, которое воплощалось в более совершенных машинах и развитых, эффективных технологиях.
И совершенно ясно, что именно на этом застопорилось развитие Империи. Новейшие научные открытия слишком медленно воплощались в жизнь. Имперские университеты готовили хороших инженеров, но не готовили изобретателей. В Империи было полным-полно хороших научных работников, но очень и очень мало настоящих ученых-исследователей. Такое положение сохранялось уже долгое время, и с каждым годом отрицательные последствия приумножались.
Гэри пришло на ум, что Империя смогла продержаться так долго только благодаря деятельности свободных предпринимателей, вроде вот этой «Технокомпании». Но свободные предприниматели — все равно что дикие цветы, и очень часто их походя растаптывал безжалостный сапог великой имперской политики, предрассудков и узости мышления.
Неожиданно Гэри оторвали от раздумий. Кто-то из сидевших за столом обратился непосредственно к нему:
— Доктор Селдон!
Гэри кивнул.
— Можно ли считать, что вы также одобряете это? — Э-э-э… простите, что именно?
— Использование этих штук, — пояснил Юго, выкладывая на стол два переносных контейнера. Он расстегнул застежки контейнеров, и взору всех присутствующих открылись два ферритовых блока с информацией.
— Это саркианские симы, господа.
Гэри чуть не вскрикнул от изумления.
— Но разве Дорс не…
— Не разбила их? Она думает, что разбила. Понимаешь, я тогда принес в твой кабинет старые, ненужные ферритовые блоки. В них не было ничего ценного.
— Так ты знал, что она попытается…
— Я очень ценю и уважаю эту даму — она такая сильная, такая решительная… — Юго пожал плечами. — И я подумал, что по такому случаю она вполне может… немножко расстроиться.