Я наклонился, взял из костровой ямы щепотку пепла и посыпал им тыльную сторону кисти. Пепел впитал кровь.
— Да, так должно получиться.
— «Эта плоть кончается, в пепел возвращается!» — торжественно процитировал Вилем, потом обернулся к Симмону. — Так ведь сказано в твоей священной книге?
— Вообще-то она не моя, — возразил Симмон. — Ну да, примерно так. «Все в пепел возвращается, и эта плоть кончается».
— Чего это вы такие веселые? — сухо поинтересовалась Мола.
— У меня голова идет кругом, как подумаю, что сегодня ночью я высплюсь, — сказал Вилем. — Все остальное — просто кофе с пирожным.
Фела протянула мне лепешку размятого воска, и я вдавил в него влажный пепел. Она снова скатала воск и принялась лепить. Ее ловкие пальцы в несколько движений вылепили человекоподобную куклу. Фела показала ее всем присутствующим.
— У Квоута голова гораздо больше! — заметил Симмон со своей мальчишеской ухмылкой.
— У меня еще и гениталии имеются, — сказал я, взяв у Фелы куклу и прилепив ей на голову свой волосок. — Но начиная с определенного момента реализм становится непродуктивен.
Я подошел к Симу и вручил ему фигурку и длинную шляпную булавку.
Он взял их в руки, нервно переводя взгляд с одной на другую.
— Ты уверен?
Я кивнул.
— Ну ладно…
Сим перевел дух, расправил плечи и сосредоточенно нахмурился, уставившись на куклу.
Я завизжал и скорчился, схватившись за ногу.
Фела ахнула. Вилем вскочил на ноги. Симмон испуганно вытаращил глаза и развел руки с куклой и булавкой как можно дальше. Он испуганно озирался.
— Я… я даже не…
Я выпрямился, одернул рубашку.
— Я просто тренировался, — объяснил я. — Визг вышел не слишком девчачий?
Симмон облегченно обмяк.
— Пропади ты пропадом! — сказал он с облегчением и рассмеялся. — Сволочь ты! Какого черта! Это не смешно!
И, все еще нервно хихикая, принялся вытирать пот со лба.
Вилем что-то пробормотал на сиару и вернулся на прежнее место.
— Вы трое — все равно что бродячий цирк! — заметила Мола.
Симмон перевел дух. Он снова расправил плечи и поднял руки с куклой и булавкой. Рука у него дрожала.
— Тейлу на тебя! — сказал он. — Ты меня перепугал. Я теперь не смогу этого сделать.
— Ох, ради любви Господней! — Мола встала, обошла костер и подошла к Симмону. — Давай сюда.
Она взяла фигурку и булавку, обернулась и посмотрела мне в глаза.
— Ты готов?
— Секундочку…
После двух оборотов непрерывного бдения убрать алар, защищавший меня все это время, было все равно что разжать руку, которой ты слишком долго за что-то держался.
Через некоторое время я потряс головой. Без алара я чувствовал себя странно. Почти голым.
— Ладно, не тяни. Только коли лучше в ногу, на всякий случай.
Мола помедлила, пробормотала связывание и воткнула булавку в ногу куклы.
Тишина. Все неподвижно уставились на меня.
Я ничего не почувствовал.
— Все нормально, — сказал я. Все перевели дух. Я с любопытством взглянул на Молу. — Это правда было все, на что ты способна?
— Нет, — честно ответила Мола, вытащила булавку из куклы, опустилась на колени и сунула булавку в огонь. — Это была проба вполсилы. Мне не хотелось снова услышать твой девчачий визг.
Она вынула булавку из огня и поднялась на ноги.
— На этот раз попробую всерьез.
Она занесла булавку над куклой и взглянула на меня.
— Готов?
Я кивнул. Она на миг зажмурилась, потом пробормотала связывание и вонзила раскаленную булавку в ногу куклы. Грэм, прилегающий к моей руке, похолодел, и я ощутил слабое давление на икру, как будто пальцем ткнули. Я посмотрел вниз, чтобы убедиться, что Симмону не вздумалось мне отомстить и он не тычет в меня палкой.
Поскольку я отвел взгляд, я не видел, что Мола сделала потом, но я почувствовал еще три тупых толчка, по одному в обе руки, и еще один — в толстую мышцу над коленом. Грэм похолодел еще сильнее.
Потом я услышал, как ахнула Фела, и как раз успел поднять голову, чтобы увидеть, как Мола, с мрачным и решительным лицом, пробормотав еще одно связывание, бросает фигурку в самый огонь.
Когда восковая куколка взлетела в воздух, Симмон испуганно вскрикнул. Вилем снова вскочил на ноги и едва не бросился на Молу, но остановить ее он бы все равно не успел.
Куколка упала в раскаленные уголья, взметнув фонтан искр. Грэм у меня на руке сделался обжигающе-холодным. Я рассмеялся как безумный. Все обернулись и уставились на меня. На лицах отразилась разная степень ужаса и изумления.