— Знаешь, Реши, когда ты так говоришь, ты похож на пирата.
Он задумчиво уставился на сундук.
— Я так понимаю, попросить у тебя ключи — не вариант? — спросил он наконец.
— Верно, — сказал Квоут. — Для чистоты эксперимента предположим, что ключи я потерял. Нет, лучше так: предположим, что я умер и ты теперь можешь безнаказанно ковыряться в моих секретах.
— Как-то это мрачновато звучит, Реши, — мягко укорил его Баст.
— Да жизнь вообще штука мрачноватая, Баст, — возразил Квоут, и в голосе его не было ни тени улыбки. — Привыкай помаленьку.
Он указал на сундук.
— Ну, валяй, мне не терпится посмотреть, как же ты раскусишь этот орешек.
Баст посмотрел на него в упор.
— Эти твои загадки еще хуже книг, Реши, — сказал он, направляясь к сундуку. Он лениво потыкал его ногой, наклонился, оглядел две отдельные замочные скважины — одну темную, железную, вторую блестящую, медную. Поковырял пальцем выпуклую крышку, наморщил нос.
— Знаешь, Реши, не нравится мне это дерево. А железный замок — это вообще нечестно!
— Ну вот, видишь, ты уже извлек один полезный урок, — сухо сказал Квоут. — Ты вывел универсальный закон: мир не обязан вести себя честно.
— Да тут даже петель нет! — воскликнул Баст, осматривая заднюю стенку сундука. — Как может быть крышка без петель?
— О, мне потребовалось немало времени, чтобы до этого додуматься! — не без гордости признался Квоут.
Баст опустился на четвереньки и заглянул в медную скважину. Потом поднял руку и прижал ладонь к пластине замка. Зажмурился и застыл, как бы прислушиваясь.
Постояв так, он наклонился и дунул на замок. Ничего не произошло. Его губы зашевелились. Он говорил слишком тихо, разобрать было нельзя ни слова, однако в голосе отчетливо слышалась мольба.
Через некоторое время Баст сел на корточки и нахмурился. Потом он лукаво улыбнулся и постучал по крышке сундука. Стука было почти не слышно, словно он стучал не по дереву, а по камню.
— Чисто из любопытства, — сказал Квоут, — а что бы ты стал делать, если бы изнутри кто-то постучался в ответ?
Баст поднялся на ноги, вышел из комнаты и тут же вернулся с целым набором инструментов. Он опустился на одно колено, взял изогнутый кусок проволоки и несколько минут возился с медным замком. В конце концов он принялся браниться сквозь зубы. Когда Баст менял позу, чтобы подобраться с другой стороны, его рука коснулась тусклой пластины железного замка, и он отшатнулся, шипя и плюясь.
Баст снова поднялся на ноги, бросил проволоку и достал длинный гвоздодер из блестящего металла. Он попытался просунуть его тонкий конец под крышку, но так и не сумел воткнуть инструмент в тонкую, как волос, щелку. Через несколько минут он оставил и эту затею.
Потом Баст попытался было опрокинуть сундук набок, чтобы подлезть снизу, но, сколько он ни старался, ему удалось только сдвинуть сундук сантиметров на пять.
— Слушай, Реши, сколько же в нем весу? — воскликнул Баст, изрядно рассердившись. — Килограмм полтораста?
— Больше двухсот, когда он пустой, — ответил Квоут. — Помнишь, чего нам стоило поднять его наверх?
Баст вздохнул и снова воззрился на сундук. Лицо у него сделалось свирепым. Потом он достал из охапки инструментов топорик. Не тот грубый клиновидный топор, которым они кололи дрова за трактиром. Этот топорик был изящен и грозен. Он был весь выкован из цельного куска металла. Форма лезвия отдаленно напоминала древесный лист.
Баст слегка подкинул оружие на ладони, снова пробуя его на вес.
— Вот что я бы сделал потом, Реши. Если бы я по-настоящему хотел его открыть.
Он с любопытством взглянул на своего наставника.
— Но если ты предпочитаешь, чтобы я этого не делал…
Квоут развел руками.
— Ты на меня не смотри, Баст. Я умер. Делай как знаешь.
Баст ухмыльнулся и с размаху обрушил топорик на закругленную крышку сундука. Раздался странный приглушенный звон, как будто в дальней комнате позвонили в колокольчик, обмотанный тканью.
Баст помедлил, а потом принялся остервенело рубить крышку топориком. Сперва он махал одной рукой, потом заработал двумя, высоко вскидывая топорик, будто и впрямь дрова колол.
Блестящее листовидное лезвие упорно не хотело врубаться в дерево, каждый удар отлетал в сторону, как будто Баст пытался разрубить цельный каменный блок.
Наконец Баст остановился, запыхавшись, наклонился, оглядел крышку сундука, провел по ней ладонью, потом посмотрел на лезвие топорика и вздохнул.
— Ты работаешь на совесть, Реши.
Квоут улыбнулся и приподнял воображаемую шляпу.