- Смотрите, на перилах тоже кровь. - Он позвал тех, кто в нерешительности мялся в коридоре. - Да идите же сюда.
А еще через пару секунд, все с удивлением обнаружили, что на люке, ведущем в чердачное помещение, отсутствовал замок.
- Нуте-с, господа, - американец шептал, еле шевеля губами, - сдается мне; на чердаке всех ожидает грандиозный сюрприз. Ведь раньше замок был, а теперь его нет; значит, его кто-то снял...
Засецкая была не в восторге от такой идеи. - Может лучше не рисковать?
Едва она успела договорить, как Эскот приложил указательный палец к губам, призывая всех к тишине. За деревянной лядой послышалась робкая возня: на чердаке явно, что-то происходило. Тихо, как мыши, они спешно спустились по лестнице на цыпочках и юркнули в расположенный рядом санузел. Когда же все оказались внутри, Кортнер задул свечи; Эскот прикрыл дверь, оставив щель, и теперь все с замиранием сердца стали ждать.
Медленно, с тягучим скрипом, открылся люк. В коридоре появилось слабое свечение. Мужчины прильнули лицами к оставленному отвору. По лестнице кто-то спускался. Все оцепенели, ибо шаги таинственного - и уже страшного - инкогнито зловещим эхом отдавались в мозгах, а писк ступеней резал, ушедшую в пятки, душу. Неизвестный был один. Все ожидали его появления словно апокалипсиса. В данный момент глаза людей как нельзя точно имитировали взгляды обреченных за секунду перед казнью. А тем временем шаги и свет приближались. Вот уже было слышно его дыхание. Оставалось пару метров... Еще метр! С нечеловеческой силой Кортнер сжал рукоять клинка. Эскот занес над головой кочергу. Сама того не замечая, Засецкая искусала губы в кровь. В этом маленьком темном пространстве, казалось, от содроганий тела юной особы, даже вибрировал воздух. И вдруг! дверь неожиданно распахнулась. У Бэри Адера - тот стоял рядом с Засецкой и ее дочерью, от их истерического крика заложило уши: На пороге застыл перекошенный от испуга Аливарес.
- Господи, что вы тут все вместе делаете?
- Черт вас возьми, граф, я же вас чуть не зарезал! - Ощущая изрядную дрожь во всех конечностях, писатель шагнул в коридор.
Аливарес в недоумении вжал голову в плечи. - Но позвольте, я только и всего, что собирался посетить сие, периодически необходимое человеку, заведение.
В дверях появилась Засецкая. Пытаясь утихомирить нервную одышку, она как-то навязчиво-пристально изучала глаза молодого мужчины.
- Признайтесь, дружочек, каким ветром вас занесло на чердак? - Баронесса подошла к Аливаресу так близко, что состоялось незначительное прикосновение тел. - И как, собственно, вам удалось открыть замок?
- Кстати, где он? - Вмешался Эскот, вытирая о рукава смокинга влажные ладони.
Аливарес отшагнул от Засецкой с таким видом, будто близость с ней его угнетала. - Помилуйте, что за претензии, откуда мне знать, где какой-то замок... - Он пребывал в откровенной растерянности. - Его там вообще не было! - Его глаза неловко забегали.
- То есть как это!? Мы его там видели, еще вечером он там был!
- Незачем так вопить, баронесса, я в этом ни капли не сомневаюсь. - Аливарес стер со щеки несколько брызг слюны. Глядя куда-то сквозь Засецкую, он задумался.
- ... Мое пробуждение состоялось в одной из комнат. - Он кивнул челом себе за спину. - Услыхав в коридоре подозрительные шумы, я вышел. Никого. Впрочем - я обнаружил подсвечник и лужу чего-то разлитого. Затем я вновь услышал шорохи: теперь они доносились с этой винтовой лестницы. Тогда я вернулся в комнату, зажег свечу, и вновь вышел в коридор - мне захотелось полюбопытствовать, но всюду опять торжествовала тишина. Я дошел до лестницы, посветил вверх, и увидел - крышка люка слегка приоткрыта. В тот момент мне почему-то подумалось, что это вы отправились осматривать чердак, поэтому туда и поднялся... Вот, собственно, и все.
Все продолжали молча и внимательно смотреть на рассказчика.
- Да что вы на меня так уставились?
Режиссер прокашлялся. - Что же вы там нашли?
- Ничего, кроме пыли да какого-то старого барахла.
Все продолжали молча таращиться на графа.
- Извините господа, но с вашего позволения, я все-таки намерен посетить эту, в моем сиюминутном порыве, весьма уместную комнатку. - Он вошел в санузел и закрыл за собой дверь.
Засецкая зло прошипела сквозь зубы. - Я ему не верю, у него глаза лукавые.
- Но мама это не аргумент.
- Я нюхом чую, моя девочка, именно он убил доктора и спрятал его труп на чердаке.
- Погодите баронесса, такое обвинение и без доказательств? Ведь это еще нужно доказать. - Кортнер пребывал в замешательстве.
- В принципе, мы можем ваши подозрения опровергнуть, или...
- Не тяните Эскот! - Было видно - Засецкой неймется. - Или что?
- Или доказать единственным способом.
- Ну?
- Подняться на чердак и все там обыскать. - Кортнер поднял с пола подсвечник, посмотрел на режиссера.- Я вас правильно понял? - Тот молча кивнул, а писатель вновь обернулся к Засецкой. - Только вот, каким образом мы объясним, точнее вы баронесса объясните то, что не далее как две четверти часа назад, видели оживший труп миссис Кармайн?
- Не знаю, черт вас возьми! - Засецкая напряженно смотрела в щель между половыми досками, от чего походила на раскаянного шкодника. - Все это мракобесие началось на шхуне... теперь здесь... - Она вдруг вскинула голову, осязая всех злым взглядом. - Вот, можете мне не верить, но граф в этом как-то замешан. - Теперь ее брови полезли на лоб. - Да он и есть капитан Ломонарес!
Эскот только отмахнулся, а Кортнер спокойно заявил: - Это все предположения и догадки. Вот сейчас, ежели мы отыщем на чердаке тело доктора, тогда смело можно будет обвинить в причастности Аливареса. А все ваши скоропостижные нападки в сторону его персоны, свидетельство регулярного, неблагосклонного к нему отношения. Мы прекрасно помним, как во время плаванья вы не единожды грызлись, что кошка с собакой.
От некоторых выражений Засецкая поморщилась, и даже попыталась нечто возразить, но Кортнер уступать не собирался.
- Вы сударыня воскресите в памяти, как вы рьяно обвиняли в том же Уоллеса. И что? А тут, в замке, вы намекали, дескать, граф и доктор заодно. Но теперь утверждаете, будто граф убил доктора... Видите, ваши выводы зависят от эмоций, а эмоции от текущих событий. Я же, предпочитаю трезвую рассудительность, поэтому согласен с мистером Эскотом - необходимо обыскать чердак.
В коридоре появился Аливарес. Эскот кочергой почесал спину и как-то хитро сощурился. - А ведь мы, дружище, еще не имели удовольствия насладиться повествованием о том, что за приключение было с вами на улице?
- О! - Маска отвращения мгновенно перекосила румяное лицо молодого мужчины. - От страха я едва не спятил. Представьте: на меня набросился здоровенный негр с огромным ножом, и чуть не изрубил на куски... мерзавец.
Кортнер поднес кинжал к самому лицу графа. - Узнаете?
Аливарес уронил челюсть. - Однако... Клинок из коллекции Уоллеса. Откуда он у вас!?
Писатель сложил губы бантиком и развел руками. - Именно с этим кинжалом вы вошли в замок после схватки с дикарем. Так что, ваш вопрос бумерангом возвращается к вам.
Стеклянный взгляд в пустоту дал всем понять: Аливарес полностью погрузился в воспоминания.
- ... Даже и сейчас не возьму в толк, каким божественным образом удалось выхватить у дикаря оружие? Затем... припоминаю... наглец схватил меня за горло... я его за руку...
- Вы убили доктора Тилобиа!? - Неестественно строго и громко задала неожиданный вопрос Засецкая: она сверлила Аливареса гневным взглядом.
Граф был ошарашен. В первую секунду он даже не сообразил, чего от него хотят. Но когда до сознания дошел смысл вопроса, мужчина быстро взял себя в руки.
- Порою, баронесса, ваша навязчивость бывает невыносимой. - И в следующий миг его глаза полезли на лоб. - Тилобиа!? Доктор мертв!? - Он схватился за голову. - Мой Бог, какое несчастье! - А после последней фразы граф словно опомнился. - Но помилуйте, на каком основании вы смеете обвинять меня?
- На элементарном! - Рявкнула Засецкая. - Ему вонзили в грудь топор, а никто не слышал ни шума борьбы, ни криков. Вот и получается: Тилобиа знал убийцу, и без излишних треволнений подпустил к себе на небезопасное расстояние.