Морлей фыркнула вторично. Теперь, осушив стакан апельсинового сока, к писателю вернулся дар речи. Нервно помигивая, заплетающимся языком, он спросил:
- Граф, вы желаете сказать, что при каждом, вот таком вот коммерческом спектакле, намерены убивать живых людей? Безжалостно лишать жизни человека?
- И возможно не одного. - Добил их Ломонарес окончательно. Впрочем, наблюдая полное оцепенение гостей, сжалился. - Миссис Морлей, мистер Кортнер, я вас умоляю: все не так, как вам кажется. Вы немедленно получите удовлетворяющие пояснения. И, если вам угодно; то, что я делаю, проявление гуманности и милосердия. Понимаю, понимаю! - он интуитивно уловил зреющую истерику, поэтому спешно продолжал: - Понимаю, мои слова могут показаться кощунственными, циничными, ненормальными. Но я вас уверяю, лишь на первый взгляд. Сейчас сами все поймете. В Лос-Анджелесе есть тюрьма; страшное доложу вам место. Там содержат преступников, которые всю свою жизнь только и делали, что убивали, грабили, насиловали; за это постоянно попадали за решетку; потом выходили, все повторялось; их ловили, и вновь бросали в тюрьму. Так же, в этом закрытом учреждении строгого режима, есть сектор "Б", где свои последние дни отбывают смертники. Представьте: Узник томится в темнице в ожидании конца. Он боится. Он страдает. Он мучается. Человек, хоть он и преступник, претерпевает немыслимый страх. А когда к нему в камеру входит священник, обреченный понимает, что скоро произойдет. Так вот, я заключил контракт с федеральной службой штата. Опуская все мелочи, изложу суть: Я беру на себя заботу об осужденном, и саму казнь. Точнее - ее исполнение. Чем, к вашему сведенью, сокращаю расходы тюрьмы, и продлеваю человеку жизнь. И, в отличие от тамошних условий, у меня узник не знает когда умрет; до последней минуты. А я, со своей стороны, даю ему гарантию, что лишение жизни произойдет неожиданно и быстро. Да что там говорить! Дополнительно ко всему сказанному; в глубине души преступники надеются на побег. Но сами понимаете, в открытом океане...
- А этот, которого вы казнили, его за что приговорили?
- О, мистер Кортнер, тот негодяй успел четыре раза побывать за решеткой. Но пятый раз должен был стать последним. Собственно, уже стал. Убиенный был редчайшим чудовищем. Он вырезал две семьи в Сакраменто, и при задержании, в Сан-Диего, заколол вилами помощника шерифа. Представляете, в Сакраменто, в один день, пятеро взрослых и четверо детей. Они, видите ли, скверно с ним обошлись.
Американец скривился. Он вспомнил, как тот верзила, с огромным ножом, мчался прямо на них.
- Ну что, теперь вы переменили свое мнение по этому поводу? - Оппоненты пока упорно молчали. - И к слову: Там, в тюрьме, убийца сам, охотно согласился на эксперимент. Он признался, что для него лучше встретить смерть в открытом океане, под солнцем, нежели в застенках душной камеры.
Морлей напряженно вздохнула. - Честно говоря, я пока воздержусь от комментариев. Чтобы переварить услышанное, лично мне нужно время.
- А я вам вот что скажу: - Отозвался Кортнер. - Вы граф, либо человек неслыханно умный, либо несказанно сумасшедший.
- Скорее и то и другое! - Весело рассмеялась Мадлен. Она схватила полусонного Уоллеса за руку. - Бернард я хочу купаться.
Все проводили взглядами парочку. Ломонарес немного полюбовался, как весело плескались сестра с офицером, затем перевернулся на бок. Морлей с Кортнером сидели молча.
- Ну что, господин писатель, может вас интересуют еще какие подробности?
Кортнер уже открыл рот, но Морлей его остановила.
- Одну минуту мистер Кортнер. - Она посмотрела на Ломонареса.- А, как вы отчитываетесь?
- Вы о чем? - Не понял граф.
- Я имею в виду в тюрьме. Вы забираете из тюрьмы преступника, обещаете его казнить, но, вдруг вы его просто отпустите?
- Теперь я понял ваш вопрос. - Ломонарес провел ребром ладони по шее. - По возвращении, я обязан предъявить начальнику тюрьмы его голову. Рахма Маруп ее уже надлежащим образом законсервировал.
Морлей ощутила легкое головокружение. Она достала из сумочки веер, и принялась интенсивно обмахиваться.
- Итак, мистер Кортнер, что вы хотели спросить?
- По чести признаться, меня интересует буквально все: профессиональная любознательность.
- Ну-ну, смелее.
- Хотя бы вот, к примеру: Когда утром мы обнаружили дезертирство команды, куда все подевались? В открытом-то океане. Они что, действительно уплыли на лодках?
Граф рассмеялся. - Конечно же, нет! Я не мог пойти на такой рискованный шаг. На шхуне оставались гражданские лица, и случись, например, шторм... Вы меня понимаете?
Морлей передернула плечами. - Представляете, мистер Кортнер, мне пришлось со всей командой прозябать в отвратительном, потайном, темном, крайне неуютном трюме. А какой там был запах! - Старушка сморщилась так отчаянно, что сделалась похожей на сушеный урюк.
- Конечно, я не отрицаю, пока еще есть некоторые недоработки. Но, что вы хотите, первый раз сложно все предусмотреть. Впоследствии, естественно, мы примем надлежащие меры для комфортабельности. А потайной трюм действительно существует. Он располагается в нижнем кормовом отсеке, непосредственно под гостевыми каютами. А чтобы при хождении пассажиры не ощущали под ногами подозрительную пустоту, под дерево обшивки был проложен листовой свинец.
- Господин Ломонарес, а кого я той ночью встретил возле кают-компании? Ох, и перепугался я тогда!
Морлей неожиданно рассмеялась. - То был один из матросов. В потайной каюте было невыносимо тяжело дышать, я почувствовала, что начинается приступ удушья. В кают-компании есть аптечка, она висит на стене, между гобеленом и зеркалом. Вот я и попросила одного из матросов аккуратненько сходить и принести мне порошок нафзипола: я ним частенько пользуюсь. Он вернулся чернее тучи. Говорит, мол, все, граф меня прибьет, я чуть не провалил все дело. Меня заметил американец. - Она погрозила Ломонаресу пальцем. - Вы уж его не ругайте; это все из-за меня.
- И в мыслях не было. - Граф вжал голову в плечи. - Я даже выплачу ему премию за сообразительность. Так лихо сыграть привидение... Да плюс тот всплеск. Когда Андре Моррэль - это его имя - вышел на палубу, он увидел пустой ящик и швырнул его за борт. - Он игриво подмигнул писателю. - Согласитесь, призрак Кортнера получился супер. Отец обязательно внесет этот сюжет в книгу.
- Ну, да бог с ним. - Отмахнулся писатель. - Мне вот любопытен ваш корабль.
- Чем же?
- Вы говорите шхуна, а мачты такие высокие, как на корвете.
- Шхуна делалась под заказ. В ней много несоответствий. Однако, благодаря нашим парусам, корабль делает семнадцать узлов. Без паровой машины шхуну практически невозможно догнать. "Святой призрак" скользит по волнам с быстротой соображения.
Заметив, что американец опять вознамерился что-то спросить, Ломонарес оставил поэтические сравнения.
- Что еще, мистер Кортнер?
- А лодки, куда вы их дели?
- Спасательные боты были фальшивые. Но сделаны отменно, визуально их не отличишь от настоящих. Прежде чем укрыться в потайном трюме матросы попросту утопили всю эту бутафорию в океане.
Казалось, Кортнер прикидывал в голове все за и против, все плюсы и минусы. Он соображал, во что все это могло обойтись.
- Согласен мистер Кортнер, удовольствие состоялось дорогущее. - Ломонарес без труда прочел мысли писателя. - Знаю я вашу американскую расчетливость: все-то вы любите считать, все прикидывать.
Старик тайком улыбнулся, одними глазами.- Однако граф, я не возьму в толк.
- Минуточку, мистер Кортнер. - Теперь старушка имела более умиротворенный облик: От былых волнений не осталось и следа. - Я вот тоже не возьму в толк: Зачем вам, с вашим внезапным состоянием, приобретать еще и этот остров? Все эти мороки с покупкой, с дикарями... Нет, конечно, я понимаю, издательство во Франции, ресторан с экзотическими блюдами... Но остров? К чему лишние хлопоты? Жили бы себе в замке отца, в смысле Бергану, и одновременно являлись бы владельцем нескольких доходных предприятий.
Говоря о приоритетах, пожилая дама неотрывно следила за плещущейся парой.
- В определенном смысле вы правы. - Вытянувшись на лежанке во весь рост, забросив руки за голову, Ломонарес сладко зевнул. - Но, такое обывательское мнение пригодно лишь для ленивого, мыслящего стандартными мерками человека.