Со стороны можно было принять сие изречение за надменный тон. Однако наследник знатного рода излагался спокойно, уверенно, совершенно не умоляя достоинств собеседников. А констатация личных умозаключений не выказывала превосходства или едкости.
- В основном я руководствовался не всеобщей схемой жизнеобустройства и вложения капитала, а совершенно индивидуальной позицией; в известном отношении. Мне показалось - это мои личные критерии - что вклиниться в уже кем-то занятое русло, гораздо сложнее и опаснее, нежели проторить, то бишь организовать, свое собственное. В данном случае с островом, а главное, с доходом, получаемым от владений благодатными землями. Теперь это моя колея. И я, как человек стезю накатавший, являюсь не то, чтобы первопроходцем в этом направлении, но самостоятельным хозяином лично мной намеченного процветания и благополучия.
- А цель? - Отозвался со своей лежанки Кортнер. - Какая цель, выгода?
- Первое время, после приобретения шхуны, мы с отцом много путешествовали. Знаете, как говорят - прорвало. Нам посчастливилось избороздить весь Тихий океан. Но больше всего мне понравилось ходить под парусами в районе Микронезии. Вы, мистер Кортнер, с вашими географическими познаниями, должно быть осведомлены. Это где межпассатное течение омывает Каролинские острова. Там же, поблизости, находятся острова Гилберта, а так же Полинезийский архипелаг. О, Боже правый, какая там природа! Флора и фауна шокируют сознание своим великолепием. На упомянутых островах демографирует грандиозное количество туземных племен. Тамошние аборигены живут своими неписаными законами и весьма довольны таким течением, вполне сносного существования. Мы с отцом даже подумывали обосноваться на одном из таких райских уголков океана. Но вот однажды: мы тогда только покинули Австралию и намеревались посетить остров Новая Гвинея. Так вот на этой, кстати сказать, впечатляющей земле мы наткнулись на племя Тобамбур. Это было мирное собрание крестьян, культивирующих в основном земледелие и рыбную ловлю. Однако, увы, их численность катастрофически уменьшалась, так как по соседству обитало, вернее, паразитировало, другое, воинствующее племя каннибалов. Эта кучка уродов, в моральном толковании, не занималась ничем иным кроме разбоя и грабежа. А главное, варвары отлавливали и съедали тобамбурийцев. Их варварские набеги приводили мирных крестьян в ужас и отчаянье. Мы подружились с вождем Барбусом и племенным гуру Тхаматаном и предложили свою помощь. Они с радостью приняли наше предложение. Но достать агрессора оказалось крайне проблематично, практически невозможно. Конечно, людоеды были местными, идеально приспособленными к тем условиям ландшафта воинами. Впрочем, нам удалось хорошенько припугнуть дикарей, загнав далеко вглубь острова и существенно проредив их ряды. Правда и мы понесли некоторые потери: мерзавцы оказались весьма хитрыми и меткими стрелками из лука.
На обратном пути в Лос-Анджелес, Уоллес вел шхуну параллельно межпассатному противотечению, оно начинается возле Гвинеи. На вторые сутки мы угодили в страшный шторм. Весь день и всю ночь корабль швыряло так, что мы уже молились за спасение наших душ. Как вдруг, утром четвертого дня, "Святой призрак" очутился у берегов неизвестного острова. Мы никогда о нем не слышали, поэтому решили немедленно познакомиться с новой землей. К тому времени буря утихла, и мы смогли на вельботах беспрепятственно подойти к скалистому берегу: недалеко от того места, где горный хребет спускается к океану. В первые часы знакомства с островом, создавалась иллюзия, что он необитаем. Но позднее, наша экспедиция наткнулась на брошенные хижины аборигенов. А еще спустя сутки, эти самые коренные жители, прятавшиеся в гранитной пещере, сами нас нашли. Дикари в слезах стали нас о чем-то просить. К счастью с нами был корабельный кок Бадну, который сам был уроженцем Галапагосских островов. Вот он-то более менее сносно и послужил для нас переводчиком. От аборигенов мы узнали, что на острове, невесть откуда, несколько месяцев назад появилось чудовище; по описаниям похожее на оборотня: Они прозвали его Гимафер. Островитяне утверждали, что в прибрежных водах, во время немыслимого урагана, произошло нечто страшное и странное. Будто бы океан разверз свои воды и вот в эту огромную дыру, прямо с нависшей свинцовой громады ударила молния; причем без грома! Странно, не правда ли? Электрический разряд без соответствующего озвучивания. Затем еще одна, и еще... Такая неестественная бомбардировка длилась до тех пор, пока внезапно, как по мановению волшебной палочки, все стихло. Небо вновь стало чистым, тучи расползлись в разные стороны, а тьма и шквал исчезли без следа: Причем: все это в считанные минуты. Аборигены вышли на берег поблагодарить богов за избавление от жуткого катаклизма. Но вдруг, в недоумении заметили, что у воды стоит человек. Он был белым, с длинными светлыми волосами и очень отвратительным, злым лицом: От него веяло страхом и бедой. Однако видимо на всякий случай, жители поприветствовали гостя. В ответ на это чужак блеснул зелеными звериными глазами, и зловещим голосом принялся нести непонятную околесицу, очень похожую на заклинание. Естественно, люди забеспокоились. Слова пришельца действовали на них как-то ненормально, выворачивали сознание наружу. Спустя несколько минут такой абракадабры, все стали ощущать дикую головную боль, тошноту. Никто, разумеется, не мог понять причину такого явления. В припадке истерики один из воинов схватил свой лук и выпустил стрелу в страшного незнакомца: стрела вонзилась тому в грудь. Но, вот чудеса; белый человек безобразно улыбнулся, без малейших страданий вырвал из тела стрелу, и с чудовищным ревом скрылся в самых непролазных дебрях острова. Причем, как утверждали аборигены, бежал тот человек так, как не под силу самому прыткому оленю. Понятное дело, жители острова впали в бескрайнее изумление. И хотя головная боль и тошнота исчезли, вместе с неведомым существом, все же страх и волнение в душах бурлили. Ведь до этого, островитяне еще ни разу не видели человека с белой кожей, светлыми волосами, стрела в сердце ему не вредит, и бегает он со скоростью ветра. Само собой напрашивался вывод: На остров снизошло некое божество! Все возликовали. Шаман затеял оргию с жертвоприношениями. До поздней ночи все население острова веселилось, молилось, вместе с шаманом впадало в транс, и так далее. А на утро дикари обнаружили бесследную пропажу двух женщин и одного мужчины. Этим мужчиной, кстати, был тот самый стрелок, ранивший на побережье незнакомца, и его жены. Естественно, шаман толковал это так: Если мы приносим жертву богам, значит, того требуют боги. А значит, исчезнувшие люди и есть жертва богу, которую он сам себе выбрал. А на следующий день, на острове объявился огромный, размерами с быка, волк. Но, что самое жуткое: у того волка были рога. Представляете!? Монстр свирепствовал исключительно по ночам. Он разрывал на части всех, кого удавалось настичь, не щадя даже детей. Воины племени оказались бессильны, ибо убить монстра не удавалось никаким оружием. А хитрые ловушки и ямы волчара обходил так, будто знал о них заранее. В результате, от всего многочисленного племени осталась лишь незначительная горстка запуганных, затравленных островитян. Увидев нас, белых людей, они наивно решили, что мы тоже боги, но добрые: прибыли на остров за своим товарищем. Стоя на коленях, со слезами на глазах дикари умоляли нас остановить злого бога.
Мы, конечно, про рогатого волка, размерами с быка, сразу не поверили. Но наш кок - по совместительству переводчик - Бадну, высказал возможную реальность появления на острове оборотня. В качестве аргумента Бадну рассказал реальную историю, о давних событиях на Галапагосах. Однажды, на острове объявился чудовищный волк, по описаниям очень похожий на этого. Про наличие рогов Бадну не помнил, но точно помнил, что монстр нападал исключительно на людей, и только по ночам. А так же, как в данном случае, тот зверь был абсолютно неуловим. Кровавый ад длился до тех пор, пока один их европейских поселенцев, отважился убить чудовище копьем с серебряным наконечником. При этой беседе присутствовал Уоллес. Он подтвердил, что в некоторых старинных трактатах про ликантропию, читал упоминание о серебряных пулях. На тот момент таких пуль у нас не было, зато в моей каюте имелись серебряные столовые приборы. Таким образом, из четырех ножей, один из аборигенов без труда смастерил стрелы с серебряными наконечниками, и мы сразу отправились на поиски чудовища.