Затем, мы с отцом посетили австралийский Сидней, где утрясли с властями некоторые юридические нюансы нашего тут проживания. И хотя мне пришлось выложить кругленькую сумму в казну Австралии, а так же ежегодно выплачивать солидный налог, все же игра стоит свеч.
Кортнер непонимающе пожал плечами. - Но какой смысл проявлять такую трогательную заботу о стаде безмозглых дикарей?
- Вот тут-то и сыграла роль американская предприимчивость. Все-таки, прожив некоторое время в вашей стране, я кое-чему научился. Ведь, по сути, этот клочок земли, с его природным потенциалом, является золотой жилой. Первое время один только гранит принес весьма ощутимое подспорье в начинающейся коммерческой эпопее. А сельскохозяйственные угодия? Я снабжаю большую часть Тихоокеанского побережья Америки дешевым кофе, какао, плодами манго, кокоса, банана. Разумеется, дешевыми для меня. А животноводчество? Высококачественной кожи и овечьей шерсти, мы в год реализуем на Тайване, на добрую сотню тысяч долларов. И это еще не упоминалось кокосовое волокно, виноградные вина и чай. В данный момент мои солиситоры форсируют обширные негоциации по этим вопросам, с купечеством северных районов России. Ну и, само собой разумеется, все вышеупомянутые блага производятся руками тобамбурийцев. Теперь оба племени смешались, но и те и другие нам безмерно благодарны. Одни: за избавление от людоедов. Другие: за избавление от чудовища. Однако сие ни в коей мере не означает, что я их варварски эксплуатирую. Боже упаси! Спасенные от гибели люди имеют все, что хотят. А главное, сытую, спокойную жизнь и уверенность в завтрашнем дне. Согласитесь, не так уж и мало. Я даже предлагал каждой семье обзавестись, почти таким же домом, как у вождя. Только островитяне не привыкли к такому быту. Для них привычнее их бамбуковые хижины. К тому же у племени существуют свои законы и принципы.
- Вот вы граф заговорили о домах. - Кортнер не скрывал своей писательской любознательности. - Конечно, я не берусь критиковать ваш монументальный шедевр зодчества, но согласитесь: гранитный замок расположен в довольно экзотическом для строительства месте. И это каменное плато, которое нависает в ста футах над ущельем... Вы не боитесь, что под тяжестью замка оно, рано или поздно, рухнет.
- Нет, мистер Кортнер. Соответствующие расчеты делали инженеры архитекторы с мировыми именами. Вы знаете кто такой Карл фон Шенна?
Американец задумчиво завращал зрачками, а Морлей с пониманием покивала.
- Да граф, я с вами согласна, этот немец лучший из лучших.
Кортнер опять заерзал на месте. - Собственно говоря, я не силен в архитектурных особенностях. А вот внутреннее благоустройство, меня поразило.
- Что конкретно?
Кортнер на секунду закатил глаза под лоб. - ... Да вот, хотя бы горячая вода.
- Все очень просто. С тыльной стороны здания, на уровне крыши находится вполне вместительный, металлический резервуар. В него, по такой же металлической трубе подается вода, прямиком из бьющего на склоне горы ключа: он зарождается несколькими метрами выше конька кровли. Крышку резервуара, один мой знакомый инженер-механик из Америки, смастерил из двояковыпуклого стекла, внутри которого жидкость. Впрочем, и само стекло не простое, оно выполнено по принципу увеличительной лупы. Вы, должно быть, знаете, если правильно поймать и сфокусировать таким прибором солнечные лучи, можно запросто поджечь, скажем, солому или бумагу. Кстати, этот - по тем временам фантастический - способ был описан знаменитым Верном. Вот мне и пришло в голову: Почему бы не попытаться нагреть воду? Слава Богу, солнца на острове с избытком.
Ломонаресу нравилось хвастать своими достижениями. Граф еще с минуту ждал новых вопросов. Гости задумчиво молчали. И он не выдержал.
- Хотя, лично мне, нравится другое изобретение. Я придумал холодильную камеру, чтобы продукты не портились.
Кортнер настороженно приподнялся на одном локте, сощурил уголки глаз, потряс пальцем у виска.
- Уж не имеете ли вы в виду, ту странную кладовку, в которой, почему-то, очень прохладно?
- Э! Значит вы успели, познакомиться с моим новшеством?
- Если это то, что вы имеете в виду - да. Ах, граф, вспомните же. Ведь мы с вами и вашим отцом вместе доставали из кладовки окорок, сыр... какие-то консервы. Я даже, помню, удивился: Почему там так холодно. Скорей же просветите, каким образом это достигается?
- Вот! В этом вся суть! - Ломонарес поднял над головой пятерню с таким видом, будто собирается давать присягу перед рыцарским орденом. - Дело в том, что сразу за забором, с той стороны, где он проходит у самого склона горы, существует еще один, маленький родничок. Раньше он стекал прямо на плато. Поэтому, чтобы начать строительство, необходимо было отвести воду в сторону. Рабочие так и сделали. Они вставили в землю трубу и сконструировали элементарный сток по желобам, направив его к северному краю плато. Тогда вода лилась прямо в ущелье. Но когда строительство было завершено; когда рабочие устроили водоснабжение ванных комнат и кухни; когда смонтировали слив нечистот в отстойник у подножия горы; меня посетила гениальная идея. Ведь если с помощью всевозможных трубопроводов, реально наладить систему сложного водоснабжения, то почему нельзя пойти дальше? Вы, мистер Кортнер, не обратили внимания на тонкие медные трубки, которыми в виде змейки опутаны все три стены той - как вы выразились - кладовки?
Американец призадумался. - Что-то припоминаю... но, если откровенно, поймите правильно: в ту смутную минуту было не до этого.
- Я вас понимаю. Но змеевик вы все же заметили? - Писатель утвердительно кивну. - Так вот, к вашему сведенью, по тем трубочкам, и днем и ночью, непрерывно, течет ледяная родниковая вода.
- То есть... - прикрыв рот пальцами, Морлей икнула. - Как это?
- Элементарно. Вода самотеком втекает по основной трубе вверх змеевика, проделывает все существующие повороты и изгибы, а затем, из нижнего патрубка втекает в ту трубу, которая исполняет роль слива нечистот. Теперь дальше: Расстояние между родником и холодильной камерой ничтожное, вода нагреваться не успевает, что обеспечивает постоянную холодность трубочек. Сама камера сложена из гранитных блоков. Гранит, сам по себе камень холодный. Поэтому, если не оставлять на долго дверцу камеры открытой, там регулярно поддерживается низкая температура; и продукты, соответственно, лучше хранятся.
Кортнер пребывал в восторге. - А еще говорят, мол, все гениальное просто. Какая уж тут простота. Я бы до такого в жизни не додумался.
Офицер и начинающая актриса подошли к лежанкам. Мокрые, радостные, возбужденные, они смеялись, и друг друга подначивали.
-Ты представляешь Альфред, - щебетала сквозь смех Мадлен, - этот обжора хотел меня утопить. - Она показала Уоллесу язык.
- Ой, ябеда: всего-то, разок ущипнул за пятку.- С фальшивой обиженностью пролебезил Уоллес и потянулся за полотенцем.
Ломонарес улыбнулся. - А почему обжора?
- Да он же, небось, только и думает про телячьи отбивные. Даже купаться больше не захотел: устал он, видите ли.
В этот момент, набросив на голову большое махровое полотенце, Уоллес яростно вытирал мокрые волосы, при этом задорно покряхтывая. Вероятно, последних слов Мадлен он не слышал. Завершив процедуру, офицер выглянул из-под полотенца, посмотрел на Ломонареса, подмигнул.
- Успеть бы в замок, к обеду.
И его смешное лицо, и торчащие дыбом волосы, и эта фраза... - Все шумно расхохотались.
На обратном пути, шествуя с графом под ручку, мисс Морлей проявила немало любопытства. До этого, в основном Кортнер сыпал вопросами, но теперь, старушку словно прорвало. В частности граф поведал, как им удалось фальсифицировать ощущение того, что судно действительно попало в гигантский водоворот. Этим они обязаны все тому же повару индусу. На основе каких-то индийских трав с наркотическими и галлюциногенными действиями, а также в сочетании с травой эфедры и дурманом, Маруп ухитряется заваривать чай особого свойства. Причем человек употребивший такое зелье начинает осознавать то, что ему внушают посторонние. Даже не просто примитивно сознавать, а вдобавок видеть то, чего он боится или чем его пугают. Затем, миновав полчаса навязанных фантазий, срабатывает снотворное, которое присутствует в отваре как главное составляющее и, человек отключается максимум часов на десять.