Однако в своих утверждениях леди была непоколебима. - Простите граф, я еще в своем уме и превосходной памяти. - Сарра уже не хныкала, но глаза еще были мокрыми от слез. - Я со всей ответственностью заявляю. Нет, я настаиваю! Я видела чудовище в другом окне. Формы мерзкой морды были другими, шерсть не такая, зубы тоже, глаза свети... - Девушка внезапно осеклась, замерла с открытым ртом, а выпученные глаза полезли из орбит. Взгляд выражал торжество прозрения. - Вот... вот... вот! Господи, как же я сразу не вспомнила. Самое главное! Рога! Кривые длинные рога, над ярко зелеными глазищами! Что скажете граф!? Ведь у вашего макета рога отсутствуют. Да и глаза не зеленые. - Девушка так была рада неоспоримому факту своей правоты, что даже сразу не сообразила, как ужасно искривились лица ее слышавших.
Все замерли, и по их лицам проползла серая тень ужаса. Ломонарес скользнул взглядом по служанке и понял: "Джамба кое-как понимает по-английски. Она все сообразила, уловила суть сказанного". Лицо молодой женщины корчилось от дикого страха, как у приговоренного который застыл на пороге ада.
Скрипнув половицей, офицер подшагнул к Ломонаресу сбоку, и в самое ухо прошептал: - Граф, только спокойно. Того оборотня мы убили серебром, он сдох. Я уверен, словам этой леди существует логическое объяснение.
- Но-о... - Ломонарес открывал и закрывал рот словно рыба.
- Возьмите себя в руки. - Продолжал шипеть Уоллес как змея. - Скорее всего, девица с перепугу все перепутала: такое иногда бывает - галлюцинации. Вы вдумайтесь; стрела с серебряным наконечником...
В следующее мгновение входная дверь с шумом распахнулась, и в холл начали вваливаться усталые, но бодро галдящие экскурсанты. Все кто находились в кухне, отмерли и теперь следовали за графом, на звуки возбужденных голосов.
- Мартин! - Махнул рукой Ломонарес одному из матросов.
Проходя мимо шушукающихся мужчин, Засецкая краем уха уловила: "... возьмешь Хэнка, еще несколько ребят, и проверьте склон, со стороны..."
- Девочка моя! Как я пожалела, что не уговорила тебя прогуляться с нами. - Баронесса хоть выглядела устало, однако благоухала жизнерадостными флюидами. - Эти дикие люди, вблизи выглядят весьма милыми созданиями. - Но, как только они сблизились, благодушие Засецкую покинуло. - А что случилось? Почему покраснели мои милые глазоньки? - Дочь молчала.
- Не беспокойтесь баронесса. - Ломонарес подошел к знатной особе и попытался улыбнуться; правда, весьма неудачно. - Ничего недозволенного. Нечаянные воспоминания о былых страхах.
Она прижала Сарру к груди. - Если окажется, что моя девочка получила душевную травму в результате ваших идиотских экспериментов... Клянусь Богом, вы очень жестоко за это заплатите. И вообще! - Теперь ее облик зажегся ехидцей. - Я теперь более менее успокоилась, и, поразмыслив, пришла к мнению: Вы намеренно раздуваете свою мнимую значимость, для упрощения влияния. Однако я вижу вашу ничтожную сущность насквозь. Я вас раскусила!
К ним подошла миссис Морлей. - Господа, я вам просто удивляюсь. С самого начала путешествия, ваше поведение напоминает общение кошки с собакой. И это не смотря на то, что вы оба являетесь потомками славянских народов.
Засецкую моментально перекосило. - В некоторой степени, Маргарет, вы правы. Но желаю заметить: Большую половину жизни, точнее, всю сознательную жизнь, я прожила в Лондоне. Теперь я являюсь уважаемым гражданином этого чудесного города. Вот по этой причине, лично я, считаю себя англичанкой. И уж если не по происхождению, то по состоянию души - однозначно.
Ломонарес почувствовал: Беседа с Засецкой имеет все шансы перерасти в очередной скандал. Поэтому, без всяких церемоний он удалился в другой конец залы.
- Позвольте... - Кортнер вращал головой. - А где мистер и миссис Кармайны?
Стоявший у дверей Бобби, громко и четко отрапортовал: - Мистер Кармайн и миссис Кармайн пожелали еще задержаться в деревне. А господин Антонио Ломонарес пообещал за ними присмотреть.
Граф нахмурился. - Я знаю отца, уже через четверть часа он про них забудет. - Он растерянно посмотрел Уоллесу в глаза. - Вдруг они вздумают самостоятельно возвращаться в замок?
- Да ради Бога, Альфред, - офицер был явно не согласен, - что тут с ними может случиться? Ну, хочешь, я распоряжусь их встретить?
Ломонарес улыбнулся. - Да, так будет спокойнее.
Офицер щелкнул пальцами. - Бобби, подойди.
Джамба уже начала сервировать стол к обеду. В помощь пришли еще несколько аборигенок. К ним присоединился Чарли. На время приготовлений Ломонарес пригласил всех в библиотеку; пообещав превосходный аперитив и ответы на любые вопросы.
- А какой вид открывается взору с вершины горы! Туда можно взобраться по специально протоптанной, прогулочной тропе. Чтобы ее не размывало дождями, аборигены вымостили ее крупным хворостом, а чтобы подъем не казался так крут, ее закрутили по спирали, вокруг горы. Завтра, если позволит погода, желающие смогут принять участие в походе к потухшему кратеру. И не стоит так отчаиваться, мисс Морлей. - Граф прочитал в ее глазах, как хотелось пожилой, немощной старушке, побывать на пике вулкана. - Специально для вас, мы устроим королевский вояж.
- Каким образом? - Принялась моргать тусклыми серыми глазами Морлей, и совершенно неуместно поправлять рукой на голове свое сооружение.
- Как в Индии. Четверо воинов будут нести паланкин, где вы будете восседать точно принцесса Индостана. - Польщенная старушка кокетливо засмущалась.
- А в самом кратере имеется озеро с кристально чистой, родниковой водой. Местные жители утверждают, что воды те священны и целебны. Окунувшийся в них, омолаживается как минимум лет на десять. Мы там соорудили удобный мостик со сходнями, для купания; так что желающие - милости просим. - От предвкушения Морлей даже заерзала на стуле.
Увлекательная беседа способна была продлиться до обеда следующего дня, - если не дольше. Но на пороге библиотеки возник молодцеватый Чарли. Не по годам решительным контральто, он прервал гул голосов.
- Дамы и господа - "полундра"! - Все добродушно посмеялись шутке, и последовали за важным юнгой-церемониймейстером.
Изысканность обеденных кушаний поражала. Рахма Маруп постарался на славу, что даже вечно язвительная баронесса, без малейшего намека на сарказм, соглашалась со всеми восторженными отзывами соседей по застолью.
За окнами сгущались сумерки. Чарли зажег три дюжины свечей в подсвечниках на столе, и в двух массивных канделябрах у входной двери. Ни на минуту не прекращая любопытно-познавательной дискуссии, все уже приступили к десерту, когда тяжелое полотно входной двери медленно отворилось. На пороге, с лицом абсолютно не выражающим никаких эмоций или переживаний, - точно бронзовая маска - застыл боцман Хэнк. Уоллес тут же оставил в покое фруктовый салат со сливками.
- Докладывайте Хэнк, что еще? Вы нашли Рукарбо? Или вы с поручением от господина Ломонареса-старшего?
Хэнк стоял в замешательстве. Неприглядный вид его искаженного, стылого лица, заставил всех поутихнуть.
- Сэр... - Он хоть и начал говорить, но слова давались с трудом. - Мне... необходимо переговорить... с вами... и господином Ломонаресом... тет-а-тет.
Засецкая недовольно гыркнула. - Начинается! Очередной спектакль? А?
- Хэнк, можете говорить. - Граф скупо взглянул на офицера, и тот продублировал приказ.
- Мы с матросами, - начал боцман срывающейся гортанью, - нашли на склоне Рукарбо.
Облегченно вздыхая, Уоллес от души шлепнул ладонью себя по ляжке. - Ну, Хэнк, доложу я вам серьезно, горазды вы страху напускать! К чему, таким зверским антуражем своей невменяемой физиономии, так пугать гостей!? - Офицер развел руками, и обвел взглядом публику. - Я ведь говорил: - Его взгляд остановился на Кортнере. - Куда он голубчик, от жены своей законной, с острова, денется!
Тяжело переминаясь с ноги на ногу, продолжая судорожно мять в руках свою бескозырку, боцман сухо прокашлялся. Чарли поднес ему стакан сока. Тот залпом выпил, утер губы рукавом, воткнул взгляд в Ломонареса, и трагично изрек:
- Сэр, я хотел сказать - то, что от него осталось...