Уоллес вознамерился, что-то возразить, однако Засецкая не желала более ничего слышать, и все с тем же запалом продолжала свою полемическую арию.
- И вам, офицер, доведется ответить за все сполна. - Скорость и громкость произносимых слов начинали возрастать. - За непрофессиональный подбор команды, за смерть уже двоих человек, за нервный срыв мисс Морлей! - Баронесса, переводя дух, на секунду смолкла. - ... И вообще, где, в конце концов, капитан вашего корыта? Что он себе позволяет!? Это неслыханно! - Засецкая вдруг задохлась и поперхнулась. Впрочем, быстро вошла в прежнее русло, в сердцах грюкнув кулаком по столу. - Кхе-кхе, Уоллес! - Ее голос теперь сел и охрип. - Вы же подвергаете наши жизни смертельной опасности, вы это-то хоть понимаете? Ведь по кораблю бродит убийца!
Такого нравоучения лейтенант не слышал в свой адрес, пожалуй, с детства. Его строгое лицо, имеющее тип древнегерманского полководца, густо побагровело, а бугры жилистых желвак неутомимо перекатывались.
Тем временем все присутствующие ожидали развязку скандала.
- Баронесса я еще раз повторяю: Вы в безопасности.
- Да в какой там безопасности! А если сейчас сюда ворвется бандит?!
На последнем слоге последнего слова дверь с грохотом распахнулась! С перекошенным лицом, подобно вихрю, в кают-компанию ворвался увалень Бобби. Эффект неожиданности оказался потрясающим. Практически все гости, испустив, кто крик, кто визг, шарахнулись в сторону противоположную входу; на пол полетели столовые приборы, разбилась одна чашка, и опрокинулась пара стульев. После вспышки паники, когда стало ясно, что это не преступник, послышались вздохи облегчения и чертыханья в адрес матроса.
Позеленев от злости, Уоллес взорвался: - Да как же ты посмел так бесцеремонно врываться!? Почему ослушался моего приказа!? Почему оставил господ без охраны!? Немедленно вон! Под арест! - Его рука машинально расстегнула кобуру.
Круглолицый здоровяк виновато попятился. - Но сэр, там мисс Стрейд умирает. - У всех обвисли подбородки. - Они с графом на кормовой палубе.
Единственной фразой, сказанной вслух после страшного заявления, была реплика, выпущенная гортанным ревом Алисой Кармайн: - Как умирает?!! - После чего все словно по волшебству отмерли, и совершенно позабыв о возможной опасности, рванули наверх.
Легкоатлетический рывок возглавлял Тилобиа. Доктор так стремительно преодолевал резкие повороты узенького коридора да коварные ступени винтовой лестницы, что за ним даже с трудом поспевал лейтенант королевского флота.
Картина, которая предстала взорам гостей, натурально выворачивала душу. Распластанное тело девушки, еще трепетавшее в ужаснейших корчах, покоилось прямо на досках палубы в совершенно невообразимой позе; с заломленными за спину руками. Возле тела, на корточках сидел Аливарес. Его отрешенный вид свидетельствовал о глубоком потрясении - остекленелый взгляд, полураскрытый рот и полное отсутствие даже малейших признаков реакции.
Подоспев первым, доктор тоже присел над актрисой, видимо, для оказания экстренной помощи. Он потянулся рукой поднять веко, и в тот же миг отчаянно отпрыгнул в сторону. Две секунды на раздумье и Тилобиа ошалело бросился в сторону приближающихся гостей.
- О Боже! Господа! - тень ужаса плясала на худом, смуглом лице лекаря. - Назад! Все назад! Я вас заклинаю, не подходите ближе пяти шагов! - Тилобиа в отчаянье отгонял людей от тела Мадлен, а заметив что граф совершенно не реагирует, бесцеремонно ухватил того за ворот и самолично оттащил невменяемого мужчину в сторону.
А трагедия состояла в следующем: Лицо актрисы, ее шея и руки, в общем, все, что оставалось непокрыто платьем, было густо усеяно ярко-синими, с лиловым оттенком пятнами. Пухлые губы побелели и растрескались, а из-под век сочилась непонятная, тошнотворная на вид слизь. Бедняжка была уже мертва. От созерцания последних, судорожных выпинаний конечностей, у бледной Сарры подкосились ноги, что казалось она, вот-вот потеряет сознание. Кортнер, поддерживая слабеющее дитя под руки, отвел юную леди к левому борту и усадил в плетеное кресло, какие тут были собраны в достаточном количестве под парусиновым тентом.
Тем временем доктор пребывал в невообразимой взвинченности. Он сильно нервничал, чему, видимо, имелся веский повод.
- Сэр, - Тилобиа обратился сперва к офицеру, а уж затем к остальным, - господа сие невероятно и, тем не менее, перед нами неопровержимая реальность! Во-первых; леди Стрейд уже на небесах, а во-вторых, и можете мне поверить - это самое страшное, жертва отравлена смертоносным ядом. Впрочем, ядом необычным. В Европе его практически не знают ибо, то есть крайне редкая, экзотическая, по своим свойствам уникальная отрава "брандра". - Доктор умолк, задумчиво глядя в океан.
- ... Да, бишь, о чем я... а-а! Попадая в кровь яд убивает человека меньше чем за одну минуту. - Он стер с лица капли пота и еще раз оглянулся на покойницу. - Правда, эта минута страшнее, чем вечность в аду.
- Какой кошмар! - Алиса Кармайн закрыла помертвелое лицо ладонями.
Остальные стояли точно перед казнью.
- Кошмар, досточтимая миссис Кармайн, - продолжал Тилобиа, - заключается в том, и это подтверждается внешними признаками, что под воздействием "брандра" вся кровь в теле становится зараженной и, само собой разумеется, отравленной. А при взаимодействии лейкоцитов с ферментом трупных пятен, которые в нашем случае появляются в десятки раз быстрее, образуются ядовитые испарения, при вдыхании которых настает такая же мучительная смерть. - Доктор умоляюще посмотрел на Уоллеса. - Сэр, дорога каждая минута. Часа через два тут все будет заражено. Мы все можем погибнуть! Заклинаю вас, сэр, тело необходимо срочно зашить в мешок и отправить за борт. В противном случае мы пропали!
По завершению таких подробных пояснений еще и баронессу довелось усаживать в сумерки парусинового тента.
Все были ошеломлены и практически парализованы страхом. Впрочем, помощник капитана пока не утратил самообладания.
- Мне вспоминается, я уже слышал про этот яд. Если не ошибаюсь, его изготавливают папуасы Новой Гвинеи, из корня какого-то ядовитого растения и желчи мускусной крысы.
- Сэр вы абсолютно правы, и я совершенно не собираюсь пытаться вас в этом разуверить. Но у нас, увы, нет времени для состязаний в познаниях подобного рода - мы в дюйме от гибели!
От возбуждения у Тилобиа тряслись руки. Его критическая обеспокоенность обязывала к немедленной реакции, вследствие чего офицер отдал короткую команду присутствующему тут боцману.
- Меня только тревожит как? - Не в силах был успокоиться Тилобиа. - Каким образом, несчастная была отравлена таким редчайшим и стопроцентно смертоносным ядом? - Он блеснул круглыми стеклышками пенсне в сторону Уоллеса. - А преступник уже пойман?
Офицер отрицательно мотнул головой. Тилобиа, секунду поразмыслив, вынул из кармана платок, наложил его на свое лицо так, что открытыми оставались только глаза и, придерживая защитное средство рукой, подошел к трупу актрисы. В метре от обезображенного тела валялась ее дамская сумочка, сшитая из меха снежного барса. Доктор тщательно, сантиметр за сантиметром, принялся осматривать палубу вокруг жертвы и возле сумочки.
- Вот оно!!! - Спустя полминуты взревел Тилобиа во весь голос. - Я так и думал!
В нескольких дюймах от левого плеча покойницы он обнаружил раскрытую, блестящую английскую булавку, щедро измазанную смолянистой субстанцией цвета дегтя. Лекарь двумя пальцами поднял предмет, причем с таким видом будто имеет дело с пойманной гадюкой, уронил булавку в сумочку, а затем предмет женского туалета бережно водрузил на грудь бездыханного тела.
- Все в океан. Непременно на дно. - Бурчал он неразличимым для собравшихся голосом. - Нас спасет толща воды. Да. Непременно в океан...
В этот момент мимо гостей прошли несколько матросов, с дерюжным мешком и коротким огрызком якорной цепи.
- Ни медлите, ни секунды! - заклинал бывалый мореплаватель, вертясь всем телом то к матросам, то к офицеру.
Уоллес одним лишь кивком фуражки отдал долгожданную команду. Матросы лениво, вразвалочку, с явной неохотой побрели к трупу. А дальше все происходило точно в замедленной съемке, как бы нарочно оттягивая минуту спасительного избавления.