Мейкпис закончил и бросил взгляд на Эбберлайна, который в ответ покачал головой, показывая, что ему добавить нечего. Мужчины направились на выход, а Кит осталась, ожидая, пока Мейкпис обратит на нее внимание. Но он отвернулся и принялся изучать стену, увешанную картами, списками имен, мест и дат и фотографиями женщин после смерти.
Это были не обычные посмертные изображения, а отвратительные копии, в черно-белом цвете отображавшие все ужасные вещи, сделанные с ними, все жуткие отметины, оставленные острым предметом на лицах жертв.
– Сэр?
– Что такое? – Мейкпис не обернулся.
– Это насчет Неда, сэр. Уоткинса. Он заболел. Я видел его на Коммершал-стрит, сэр, и он пошел домой.
– Так почему же ты не сказал мне этого раньше? – раздраженно спросил инспектор. Кит не ответила, и, обернувшись, Мейкпис понял по ее лицу, что она не хотела говорить перед коллегами о слабости юного констебля. Он нехотя кивнул. – Ладно. Что-нибудь еще? Что-нибудь важное?
В ночь двойного убийства, когда Мейкпис нашел побитого и окровавленного Кита в Датфилдс-ярде, он был внимателен и добр. Сейчас же инспектор был раздражен и держался отстраненно. Девушка подумала, что такая перемена обусловлена не столько смертью Лиз Страйд, сколько последствиями провала Кит, усиленными гибелью Кэти Эддоуз.
Она прикусила губу, не зная, что сказать. Мейкпис, прищурившись, смерил ее взглядом.
– Касвелл, ты что-то хотел?
Кит медленно покачала головой, заморгав.
– Нет, сэр, ничего. Только… мне жаль. Я старался, сэр.
– Тогда сделай что-нибудь полезное. – Голос Мейкписа уже не был холоден, в нем звучала скупая забота. – Поговори с мужьями Страйд и Эддоуз, или кто там у них вместо мужей.
– Разве их еще не опросили, сэр?
– Да, но это делал Эйрдейл, так что можешь себе представить, как много от этого толку. Возможно, тебе удастся из них что-нибудь вытянуть. Иди, пока я не передумал и не отправил тебя мыть пол в камерах.
– Да, сэр.
Работа хлопотная, подумала Кит, но это не худшее назначение из возможных. К тому же она и правда могла обнаружить что-нибудь, какую-то связь между всеми этими женщинами – кроме их профессии.
Окрик инспектора остановил девушку.
– Касвелл?
– Да, сэр?
– Это не твоя вина. – Мейкпис сказал это будто нехотя, но почему-то казалось: он рад, что произнес эти слова. – Что бы ни случилось дальше, то, что произошло прошлой ночью, – не твоя вина. И, откровенно говоря, нам повезло, что мы и тебя тоже не потеряли.
Кит не ответила. Она подумала, что он, наверное, лжет, но все же от добрых слов у нее перехватило горло. Она посмотрела на стену, на которой отмечался ход расследования, на лица, раны, утраты. Там были не только четыре женщины, о которых Кит знала и предполагала, что их убили за их силу, – Никлоз, Чэпмен, Страйд и Эддоуз. Были и другие – Эмма Элизабет Смит и Марта Тэбрем, Энни Миллвуд и Ада Уилсон, которые, по мнению Кит, не укладывались в схему. Она подумала, что это шанс навести Мейкписа на правильные размышления, не прибегая к слову «ведьмы», – шанс заставить его снова воспринимать ее всерьез. Ктит глубоко вдохнула, собираясь нарушить хрупкое перемирие.
– Они другие, сэр.
Мэйкипс взглянул на нее, приподняв бровь.
– Другие?
– Ранние жертвы, сэр, они не такие, как последние четыре. Первых четверых закололи и ограбили, не зарезали и не изуродовали. Смит и Миллвуд прожили какое-то время после нападения, а Ада Уилсон все еще жива и обвиняет того же гренадера, который предположительно убил Тэбрем. У нас просто нет доказательств, потому что дружки выгораживают его, предоставляя алиби.
Мейкпис кивнул ей, призывая продолжать, и Кит воспрянула духом.
– Но последние четверо, сэр, они другие. С тела Чэпмен пропали кольца, но в кармане у нее оставались монеты, которые предположительно дал ей последний клиент, хотя, возможно, это плата за кольца, которые она сдала в ломбард. Кто бы ни убил ее, он не взял деньги, так что, ему вообще не было дела до колец или денег? Мы знаем, что он забрал у Николз, Чэпмен и Страйд, сэр, куски плоти. Что насчет Эддоуз, сэр? Нед сказал, что ее сильно порезали.
– Изрезали лицо, вспороли живот и вырезали левую почку, – ответил Мейкпис.