Судя по выражению лица доктора, его голова полнилась сейчас не самыми счастливыми мыслями.
Я была единственной, кто не хотел отправляться в больницу. И единственной, чье мнение в этом вопросе не учитывалось.
Доктор Моргентау поручил Дэни перебинтовать мне всю руку, а сам отправился звонить в больницу. Когда мы приехали туда, нас уже поджидали медсестры. Они поспешно провели меня в смотровую – к моей радости, та находилась довольно далеко от отделения скорой помощи – и даже не заставили заполнять бумаги. В смотровой меня уже ждали три врача – два мужчины и одна женщина.
Они набросились на меня – вернее, на мой палец, не успел доктор Моргантау их представить. На этот раз Милли-Лу не пришлось заслонять от меня мою руку – за врачами мне все равно ничего не было видно. Я лежала на процедурном столе, вытянув руку как можно дальше (собственно, лежать так было довольно неудобно), а врачи о чем-то перешептывались. Милли-Лу стояла с другой стороны, держа меня за здоровую руку и поглаживая по плечу.
И вдруг я ощутила острую боль.
– Ай! – завопила я. – Что вы делаете?
Все врачи повернулись ко мне.
– Ткань сохраняет чувствительность, – отметила женщина. – Вы это чувствуете?
– Ай! Прекратите! – Палец вновь пронзила острая боль.
– Дэни, расскажите им то, что рассказали мне, – позвал свою подопечную доктор Моргантау.
Дэни подошла к врачам, столпившимся у процедурного стола, и рассказала, как вытащила кусочки замороженных волосков из моего пальца.
– И вы уверены, что извлекли все осколки? – мрачно осведомилась женщина-врач.
– Тогда я была в этом уверена. – Ее голос дрогнул.
Я посмотрела на Милли-Лу. Она сжала мою руку – и я вновь почувствовала боль от укола в основании пальца, но на этот раз мне показалось, что меня укололи булавкой, и ощущение было приглушенным, намного слабее, чем прежде.
– Что вы там вытворяете? – возмутилась я. – И да, я это почувствовала, но не очень сильно.
Все замолчали на секунду. Затем доктор Моргантау отвел Милли-Лу в сторону и принялся что-то ей нашептывать. При этом она умудрилась не отпустить мою руку. Договорив с ней, он подошел ко мне и начал задавать вопросы. Кто мои ближайшие родственники? Когда я в последний раз ела? Когда пила?
Я все еще возмущалась – что, черт побери, происходит? – когда они вкололи мне анестетик. Эта идея пришлась мне не по душе, но вскоре препарат начал действовать, и мне на все стало наплевать. Я впала в беспамятство, лишь временами приходя в себя, и едва ли понимала, что мне опять вкололи новокаин. Но не только в палец – на этот раз онемела ладонь, нижние фаланги всех пальцев и большой палец полностью. Я смутно подозревала, что это не к добру, но никакого желания выяснять, зачем все это, у меня не было. Кажется, это длилось часами. В какой-то момент голова у меня прояснилась, но затем лекарство начало действовать с новой силой – и я потеряла сознание.
Когда я наконец очнулась, оказалось, что моя правая рука прибинтована к шине, чтобы я не могла ею двигать, вся кисть забинтована, а из запястья торчит катетер. Я попыталась пошевелить его, но он тоже был закреплен. Больно не было, только холодно, точно мою руку опустили в коробку со льдом.
Кто-то дотронулся до моего плеча. Милли-Лу. Она попыталась ободряюще улыбнуться, но это не очень хорошо у нее получилось.
– Как себя чувствуешь?
Я с трудом сфокусировала на ней взгляд.
– А вы как думаете? – попыталась произнести я. Вышло что-то вроде: «А ы ак умаэте?»
– Вот, выпей воды. – Она приподняла мою голову и вставила мне в рот трубочку.
Вода показалась мне невероятно холодной. От нее тут же заболело горло, но в то же время стало легче.
– Полагаю, именно вы выступили в роли моего ближайшего родственника? – удалось произнести мне. – Почему я тут лежу, как на распятии?
Улыбка сползла с лица Милли-Лу, женщина поморщилась.
– Возникла кое-какая проблема с твоим пальцем.
– Да уж, я догадалась. Так что случилось? Эта… Как ее там? Она что-то сделала не так?
– Нет, все сложнее. Дело в том, что… – Милли-Лу осеклась, передумав. Помедлив немного, она предложила: – Подожди здесь, я сейчас доктора позову.
Я посмотрела ей вслед. «Подожди здесь»? Она действительно это только что произнесла? Я взглянула на свою обездвиженную руку. И сколько еще мне так лежать? Зачем тут этот дурацкий катетер? Трубка тянулась к штативу, на котором висело несколько перетянутых скотчем пакетов со льдом.