И уже собралась ответить, когда поняла, что это не Лоуренс зовет ее, а лает какой-то пес. Это был первый звук, услышанный ею в этом «Пристанище странников». Когда она перестала слышать птиц? Лай пса точно складывался в какие-то неразборчивые слова – неудивительно, что она спутала его с голосом человека. Она задумалась об этом псе, чтобы отогнать от себя мысли о том, почему же Лоуренс сказал тогда: «Нет! Не надо!» Если это лаял сбежавший Ловец, то кто-то другой найдет потерявшегося пса, не она.
– Лоуренс! – еще громче позвала она.
Но ответом ей вновь был лишь громкий заливистый лай. Она уже почти подъехала к повороту, когда что-то увидела впереди.
Это вполне мог быть Ловец – он стоял на задних лапах, как на плакате, будто выпрашивая угощение, хотя рядом никого не было. Но прежде чем Вайолет смогла рассмотреть что-то, он встал на четыре лапы и юркнул за угол. А когда она доехала до угла, на соседней улице уже никого не было. Нет, ей нельзя отвлекаться, нельзя думать о том, почему никто из соседей не вышел и не подобрал пса.
– Лоуренс! – крикнула она, словно этим могла отогнать животное и призвать своего мужа.
Но вокруг опять воцарилась тишина, и только холодный ветер задувал в открытые окна машины. Через какое-то время она доехала до зеленой лужайки перед деревушкой – не увидев и не услышав ничего, что подсказало бы ей, где сейчас Лоуренс.
Может быть, зря она так быстро выехала из деревни? Может, пропустила какие-то улицы по дороге? Вайолет пристально уставилась на темные бунгало, словно, до боли всматриваясь в темноту, могла каким-то образом призвать Лоуренса сюда, уговорить его выйти на эту лужайку. Затем достала из кармана телефон. Она надеялась, что, хоть в деревне он и разрядился, сумеет его включить. Но экран по-прежнему не загорался – телефон прямоугольным камешком лежал в ее руке. Вряд ли Лоуренс уже покинул селение – он не мог двигаться быстрее автомобиля.
Вайолет не знала, как долго петляла по темным улицам, сколько раз возвращалась на лужайку перед деревней. Сколько раз проезжала мимо «ягуара», припаркованного на стоянке. А может быть, таких автомобилей тут было несколько, и они только вводили ее в заблуждение, запутывали, не позволяли понять, где она находится. Вайолет охрипла, во рту у нее пересохло. Она даже пыталась сигналить клаксоном, но и от этого ни в одном окне не зажегся свет. Должно быть, жители селения спали – и во сне видели себя самих, подумалось ей. В отчаянии она прибавила скорость, будто так могла обогнать Лоуренса, не дать ему заблудиться еще сильнее. Она знала, что кто-то из них рано или поздно потеряет другого, но и представить себе не могла, что это случится вот так. И вдруг ее поразила ужасная мысль: Лоуренс ведь, по сути, потерялся только тогда, когда она сказала об этом той женщине из дома у тропинки. Если такое вообще возможно, не означает ли это, что она сможет вернуть его одним только словом?
Она вновь и вновь повторяла его имя, жала на клаксон и вдруг увидела, как в стороне от луча фар что-то промелькнуло. Опять раздался лай – теперь он еще сильнее походил на человеческий голос, словно пес пытался сказать ей: «Беги, беги, беги!» Ей даже почудилось, что он избегает света, будто стесняется показаться ей на глаза. Что, если пес приведет ее к Лоуренсу? Конечно, Вайолет не помешалась настолько, чтобы верить в это, но вдруг поняла, что действительно едет за ним, позабыв, куда собиралась сворачивать, на какую улицу. Все они казались ей зловещими, будто помощи ждать было неоткуда. Она опять потеряла пса из виду, и вскоре улицы вывели ее к лужайке перед деревней.
Вайолет резко затормозила, и визг шин точно послужил заменой воплю, который ей хотелось испустить от отчаяния. Она выбралась из машины. Эти темные дома точно изгнали ее прочь – и будут гнать отсюда всякий раз, когда она будет проезжать мимо них в поисках Лоуренса. Женщина в последний раз ухватилась за мысль о том, что ей просто снится кошмар – и во сне таким вот искаженным образом воплощается их с Лоуренсом пожелание «привнести немного волшебства» в свою жизнь. Да, вскоре она проснется в машине и рядом, за рулем, будет сидеть Лоуренс. Но Вайолет знала, что это невозможно: Лоуренс никогда так и не научился водить автомобиль. У нее сильно дрожали руки, и потому ей едва удалось поднести их ко рту:
– Лоуренс, вернись! – истошно завопила она, и этот крик болью отдался в ушах, ранил саму ее душу.
И тут ей почудилось, что откуда-то из-за домов раздалось: «Оставь».