Лавку громила компания хулиганов. Не спеша и не прячась – пусть любуется любой прохожий или проезжий! – парни в кожаных куртках переворачивали полки, швырялись книгами друг в друга, вырывали страницы из книг. Хотя… не все они были молоды и ходили в коже. В глубине, у двери туалета, прислонился к стене крупный сутулый мужчина в пальто и широкополой шляпе. Лица его Долорес не видела – с такого расстояния различала только силуэт, – но не сомневалась: он намного старше остальных, и он-то и есть зачинщик всего безобразия.
Она хотела уже ворваться в магазин, выхватить из-под стойки бейсбольную биту и показать этим соплякам, где раки зимуют…
Быть может, так бы и сделала – если б не человек в шляпе.
Этот человек до смерти ее напугал.
Так же, как пугал страховой агент – примитивным, необъяснимым страхом, рождающимся где-то в спинном мозге. Тем страхом, что предупреждал об опасности наших пещерных предков. Долорес сама не понимала, что с ней творится, когда попятилась назад, осторожно, стараясь держаться в тени, и бесшумно скользнула в машину.
Хулиганы тем временем принялись опрокидывать книжные шкафы. Как костяшки домино: один, упав, повалил за собой и остальные.
«Надо было послушаться и купить страховку!» – мелькнуло у нее в голове.
Человек в шляпе стоял неподвижно, как статуя.
Долорес завела машину и выехала на улицу. Включить фары она осмелилась только в конце квартала. Свернула за угол и поспешила прямиком в полицию.
Глава 8
I
В январе Хант сделал Бет предложение.
Роман их начался восемь месяцев назад, и четыре месяца они прожили вместе. Однако прежде чем заговорить о свадьбе с самой Бет, Хант рассказал о своих планах Эдварду и Хорхе, серьезно поговорил с Джоэлом. Сам не понимал, почему так нервничает, немного стыдился – но чувствовал потребность услышать со стороны: молодец, мол, верной дорогой идешь, и с правильной скоростью.
Все трое сказали в один голос: молодец, Бет классная девушка, вы отлично ладите, что же еще дальше делать, как не жениться?
Сама Бет не просто согласилась – заявила, что хочет замуж как можно скорее.
– Терпеть не могу долгие унылые помолвки! – сказала она. – Раз уж решились, чего тянуть?
И он согласился: тянуть незачем.
Пышная свадьба в церкви ни Ханта, ни Бет не привлекала (главным образом потому, что они вообще не ходили в церковь), однако сухость и формальность гражданской церемонии в мэрии отталкивала еще сильнее. Поразмыслив, они остановились на внеконфессиональном венчании – благо у Джоэла нашелся приятель с философского факультета, по совместительству священник какой-то крохотной, сомнительной, но официально зарегистрированной «церкви». Свадьбу и банкет решили провести в павильоне на берегу пруда в одном из красивейших тусонских парков. По удачному стечению обстоятельств как раз в этот день в парке проводилась обрезка деревьев и прочие работы по благоустройству, и для обычных посетителей он был закрыт.
Отец Бет давно умер, мать прилетела на неделю из Лас-Вегаса – помочь дочке выбрать платье и цветы. Устроили ее в комнате для гостей. Ни о каких странных явлениях и звуках мать Бет не сообщала, по утрам выходила к столу бодрой и свежей, и Хант заключил, что «привидение», если оно по-прежнему там, никак себя не проявляет.
Прилетели из Миннесоты его родители, привезли с собой целый караван тетушек, кузенов и кузин, которых Хант помнил смутно, и даже одного двоюродного деда, о существовании которого до сих пор не подозревал. Мама рассказывала, что Парк-Рэпидс сейчас занесло снегом, и в ее голосе звучала тоска по Тусону. А вот папе, кажется, переезд пошел на пользу: он словно помолодел, выглядел куда живее и счастливее, чем когда… ну, словом, чем Хант его помнил.
Шафером стал Джоэл. Учитывая простоту церемонии, обязанностей у него было немного – разве что первый бокал за молодых поднять.
Вместо традиционного мальчишника они вдвоем отправились в школу «Уильям Боди» сыграть в «коня», как в добрые старые времена. Спортивный зал оказался заперт, а вот спортплощадка позади школы – открыта и пуста, и, прежде чем начать игру, оба немного покидали мячик в корзину. Школа выглядела меньше, чем помнил Хант, зато баскетбольные штанги, как ни странно, словно вытянулись, и мяч с неприятным металлическим гулом ударялся о щит.