Однако «идиота» здесь уже не было: он заметил, что в дальнем конце ряда выезжает с парковки красный джип, и рванул туда.
– Моя машина не пострадала. А ваша?
Хант и Бет внимательно осмотрели переднюю часть «Сааба» – и ни вмятин, ни иных повреждений не заметили. Водитель пикапа смотрел вместе с ними.
– Кажется, ничего нет, – с надеждой в голосе проговорил он.
– Я тоже ничего не вижу, – согласился Хант. – Похоже, все мы отделались легким испугом.
– Может быть, на всякий случай обменяемся информацией о страховке?
О страховке.
День был солнечный и жаркий, но по спине у Ханта пробежал холодок.
– Не надо, – ответил он. – Все нормально.
– Вдруг вы потом заметите…
– Не беспокойтесь, – прервал его Хант.
– Вы уверены?
Без четверти хре-е-ена-а-а-дцать…
– Уверен.
– Может быть, все-таки… – начала Бет.
– Незачем. Просто незачем, – твердо ответил Хант.
II
В обеденный перерыв Хорхе встретился с Инес у гинеколога. Инес сидела в кожаном кресле, рассеянно листая женский журнал с улыбчивой актрисой на обложке.
– Извини, я задержался, – сказал Хорхе.
Жена молча улыбнулась и сжала его руку.
Дверь рядом с окошком регистратуры распахнулась, выглянула медсестра с папкой в руках.
– Миссис Маркес!
Оба встали и пошли следом за медсестрой в смотровую. Здесь медсестра взвесила Инес, измерила ей температуру и давление. За две недели Инес прибавила пять фунтов, все остальное тоже было в норме.
– Доктор Бергман сейчас подойдет, – сообщила медсестра и скрылась за дверью.
Инес осталась на смотровой кушетке; Хорхе нервно расхаживал по кабинету, разглядывая контейнер с ватными тампонами, разноцветный строй флаконов с антибактериальным мылом на раковине, красочную схему женской репродуктивной системы на противоположной стене.
– Знаешь, – заговорил он, – с нашей страховой компанией работает много акушеров-гинекологов, можно выбирать.
– Мне нравится, что меня лечит женщина, – твердо ответила Инес.
– Да нет, я просто…
Послышался вежливый стук в дверь, и вошла доктор Бергман. Против ее пола Хорхе ничего не имел – смущал ее возраст. Очевидная, бьющая в глаза молодость. Доктор Бергман явно только что окончила медицинский институт: быть может, училась она на «отлично», но Хорхе полагал, что прилежание не заменяет опыта. Ребенок у них первый, и Хорхе определенно предпочел бы, чтобы Инес «вел» какой-нибудь многоопытный доктор с седыми усами.
Впрочем, по существу претензий к доктору Бергман не было: держалась она уверенно, очень профессионально и, похоже, дело свое знала. К тому же, подумал Хорхе, Инес ей доверяет. Это тоже чего-то стоит.
Доктор приподняла на Инес блузку и принялась ощупывать ее выпуклый живот.
– Все хорошо? – тревожно спросил Хорхе.
– Все отлично, – заверила Бергман, выпрямляясь. – Готовы послушать, как бьется сердце?
– Конечно! – радостно улыбнулась Инес.
Эту часть осмотра Инес обожала, а Хорхе побаивался. Ну да, чудо жизни и все такое, а современные медицинские технологии и вправду творят чудеса, однако каждый раз он боялся, что что-то пойдет не так. Например, у доктора вытянется лицо, и она скажет: «Ой, а у ребеночка-то порок сердца!» И их малыш родится инвалидом…
Тем временем доктор Бергман размазала по животу Инес прозрачный гель, холодный даже на вид, и достала портативное устройство, более всего напоминавшее Хорхе омметр. Из микрофона послышался треск помех. Доктор медленно водила прибором по животу Инес – и постепенно из белого шума выделились иные, ритмичные звуки.
– Вот оно! – с улыбкой сказала доктор.
Хорхе слышал этот звук уже не раз, но все не мог поверить, что это сердцебиение. Бьется слишком быстро, и звук то ли шипящий, то ли свистящий…
Доктор Бергман, не дожидаясь вопроса, успокоила:
– Звучит отлично. Сильное, здоровое сердце.
Хорхе с облегчением выдохнул.
Они послушали сердцебиение еще несколько секунд; затем доктор убрала прибор, вытерла живот Инес салфеткой и, сев, принялась заполнять карту. Перевернув страницу, подняла глаза.
– Результаты амниоцентеза получили?
– Да, – ответила Инес.
Амниоцентез – еще один кошмар. Сначала в живот твоей жены вонзается гигантская игла, а медсестра, следя за ее движением на ультразвуковом мониторе, говорит: «Так, вот здесь осторожно, надо головку не задеть…» Но куда хуже – ожидание. Сутки ждать, не будет ли побочных эффектов, например, выкидыша. Еще несколько дней ждать результатов – нет ли у ребенка врожденных уродств, не окажется ли он умственно отсталым. Когда три дня спустя им позвонили из лаборатории, Хорхе понял, как чувствуют себя приговоренные к смерти, когда им объявляют помилование.