- Ах ты ж, Боже ж ты мой! - затряс головой Степан Федорович.
- Да, - солидно кивнул мужичонка. - Сам. И два дня с креста учил собравшихся вокруг него горожан. Люди же, слушавшие его, всей душой сострадали святому Андрею и потребовали снять апостола с креста!
- Вот это правильно! - Степан Федорович вздохнул с облегчением.
- И испугавшись народного возмущения, правитель града Патры приказал прекратить казнь. Но святой апостол стал молиться, чтобы Господь удостоил его крестной смерти.
- Ой, - сказал Степан Федорович, бледнея.
- Да. И как ни пытались, как ни старались воины снять апостола Андрея с креста, руки им не повиновались! - степенно продолжил мужик. - И тогда распятый апостол, воздав Богу хвалу, произнес: "Господи, Иисусе Христе, приими дух мой". И яркое сияние Божественного света озарило крест с распятым на нем мучеником!
- Ну, и?.. - нетерпеливо вытянул шею Степан Федорович.
Мужичок развел руками:
- Когда сияние исчезло, святой апостол Андрей Первозванный уже предал свою святую душу Господу.
- Помер, что ли?
- Предал душу Господу! - упрямо повторил мужик.
- Давно?
- Что - давно?
- Предал-то?
- Да ты что, брат, смеешься, что ли? - возмутился знаток жития апостола. - Конечно, давно!
- Ну, к примеру, сколько лет назад?
- Две тыщи! Понял? Две тыщи лет назад! Он же с Христом ходил!
- А! - сообразил наконец Степан Федорович. - С Христом!.. Ты уж меня прости. Не серчай - не дотуркал я. Не посчитал. Но это ж надо, какой святой меня под защиту взял! Андрей Первозванный! Который сам на крест взошел!.. И снимать не велел!.. Значит, знак это мне! Знак свыше! Получается, и мне на свой крест взойти надобно!
- Ты что мелешь, брат? Какой знак, какой крест?..
- Свыше знак! - истово вымолвил Степан Федорович. - Ты послушай, что со мной было!..
Но послушать не удалось.
Позади них почти бесшумно остановился джип с тонированными стеклами. Дверца его открылась и оттуда вышел Павел. Большой человек теперь - начальник всей решетниковской охраны.
Заканчивая начатый в машине разговор, он сказал назидательно, обращаясь к мордовороту, оставшемуся в кабине:
- Свечку поставить - это богоугодное дело. Нельзя пренебрегать.
Да и пошел к церковным дверям.
И поставил бы свечку, а, может, и не одну, но Степан Федорович расплылся в улыбке и обратился к нему:
- Павел! Павлуша!..
В общем-то, Степан Федорович ничего особенного не хотел - просто обрадовался знакомому человеку, окликнул его. Но Павлуша как-то посерел вдруг лицом, услышав ласковое обращение бывшего начальника. Обернулся резко, чуть не поскользнувшись на мраморных ступеньках. В крайнем изумлении и даже ужасе уставился на счастливую, хоть и небритую харю безухого бомжа, выронил портмоне, которое доставал из кармана. Просипел:
- Вы, Степан Федорович?.. Живы?..
- Живехонек, Павло! - все так же радостно отрапортовал Степан Федорович. - Хотя со мною такое приключилось, такое!.. Я, вот, и паломнику, божьему человеку, хотел рассказать свое приключение! Ведь оно - не простое! Знак мне был! Апостольский знак! И никого другого, а самого святого Андрея!
Только опять не стал Павел слушать Степана Федоровича - ну, прямо, как тогда, на берегу, в машине. Схватил его за руку, потащил к себе в джип.
- Заводи! - крикнул бугаю за рулем.
- А свечки? - не понял тот.
- Заводи быстро! К хозяину! Скорей!
- Ты не волнуйся, Паша, - успокаивающе сказал Степан Федорович. Мягко положил ладонь на побелевшие от напряжения пальцы, ухватившие его за истрепанный рукав. - Ты не переживай. Я и хозяину расскажу про свое приключение. Обязательно расскажу! Кому, как не Алексей Валентинычу знать про апостольский наказ! Он ведь и для него - то ж!.. Он - всем нам! Точно говорю тебе, Павлуша - всем нам!
33.
- Я схватил! Я поймал его! - ворвался Паша во двор Ближней Дачи, волоча за собой не поспевающего Степана Федоровича.
- Кого? Диверсанта? - хмуро спросил Решетник, стоя в окружении четырех охранников. - Того, который у меня в кабинете взрывы устроил?
- Какие взрывы? - оторопел Павел - он еще не знал о новом происшествии. - Я Степана Федоровича поймал!
- Степку? - прищурился Решетник, разглядывая безухого бомжа. - Ты разве его не утопил?
- Как Бог свят - утопил! - истово перекрестился Павел.
Решетник смерил своего нового начальника охраны тяжелым, недовольным взглядом.
Тот растерялся, оглянулся на улыбающегося Степана Федоровича, как бы ища поддержки:
- Алексей Валентинович, да хоть его самого спросите... Ну, Степан Федорович, вы же утонули?
- Утоп, - благостно кивнул Степан Федорович. - Почти совсем уж утоп. Но явилась ко мне посланница от святого Андрея и указала путь ко спасению. И не токмо к телесному спасению, но более всего - к душевному!