Он рассмеялся.
― Не проблема. Я просто…лягу на диван, ― предложил он.
― Ты серьезно?
― Эй, ты же сама сказала, что мы просто друзья, ― напомнил он ей. ― И я думаю, ты права. Это хорошая идея. К тому же, ты в хлам. Просто оставайся здесь.
Она снова захихикала, пытаясь удержаться на ногах.
― Ладно, может ты и прав. ― Она вытянула руки. ― Но я лягу на диван.
Клэй покачал головой.
― Даже, несмотря на то, что я засранец, в глубине души - я джентльмен. Ложись на кровать. А я займу диван. Конец песни.
Он поднялся по лестнице на второй этаж и помог подняться Джиджи. Он выдал ей одежду, и она переоделась в ванной, как-то умудрившись самостоятельно выбраться из платья. Он схватил несколько одеял и подушек, как раз когда Джиджи забралась в его постель и тут же вырубилась. Он посмеялся над ней и выключил свет.
Диван даже на половину не был таким же удобный как его великолепная кровать наверху, но это было безопаснее, чем отправлять ее домой пьяной в такси. Он как раз поднялся, чтобы выключить свет, когда услышал стук в дверь.
Он зевнул и пошел посмотреть, кто, черт возьми, там явился в два часа ночи. Он споткнулся о дверной проем, провел дрожащей рукой по волосам, после чего выпрямился, прежде чем открыть.
Его глаза расширились, когда он увидел, кто стоял у порога - Андреа.
Глава 17
Из чего состоят мечты
Клэй просто уставился на Андреа.
Она была здесь.
Похоже, он не мог достаточно быстро осмыслить этот факт. Ее присутствие здесь поздней ночью…ее присутствие здесь для него вообще не имело логического объяснения. Почему она здесь?
Но он понял, что это совершенно не имело значения.
Здесь было все, чего он желал…все, чего он так жаждал все эти три месяца. Она стояла прямо перед ним, и все, что ему нужно было сделать, это протянуть руку и взять это.
― Хочешь зайти? ― спросил он, распахивая дверь шире.
Она выглядела такой же удивленной тому, что стоит у него на пороге, как и он тому, что она была здесь. Но она собралась с силами и кивнула, не промолвив ни слова, вошла в его таунхаус.
Он закрыл за ней дверь, желая, чтобы он был хотя бы немного менее пьян, чтобы не упустить из памяти ничего из того, что произойдет. Теперь он сожалел о выпитой бутылке виски. Но чтобы она не собиралась сказать, это должно быть что-то важное, иначе, она бы ни пришла. Все, на чем он мог сейчас сфокусироваться, это только на том, что она была в его квартире, и на том, как двигались ее бедра в черном шелковом платье, и мелькнувшей ноге под разрезом.
А когда она повернулась к нему лицом, все, о чем он мог думать, были ее губы. В ее теле виднелась нерешительность. Ее великолепные голубые глаза расширились. Ее нежные розовые губки приоткрылись, словно она сейчас заговорит. В ее глазах промелькнула тревога, когда ее брови сошлись.
― Клэй, ― прошептала она.
Ее голос звучал иначе.
Беспомощно.
В тот момент что-то сместилось. Ему было наплевать, что она принадлежала кому-то другому. Ему было плевать, что она от него ушла. Ему было плевать на последние три месяца истязаний. Все, что его сейчас волновало, это то, что женщина, в которую он был влюблен около пятнадцати чертовых лет, была сейчас здесь.
По ее бледной щеке беспрепятственно и свободно пробежала слеза. Ее тело было напряженным, но уязвимым.
Он не смог удержаться. Одним быстрым шагом он пересек расстояние между ними. Она едва дышала, когда он потянулся и запустил одну руку в ее волосы, а другой вытер слезу у нее со щеки. Она просто подняла голову вверх, чтобы посмотреть на него, оценить и все взвесить.
― Почему ты плачешь, детка? ― наконец-то спросил он, нарушив тяжелую тишину.
Она сглотнула, но не отвела от него взгляда.
― Не знаю, зачем я сюда пришла.
Клэй смерил ее недоверчивым взглядом. Она не без причины была здесь. И у нее была причина на слезы. Андреа никогда ничего не делала просто так.
― Нет, знаешь.
Она покачала головой, но убрала его руку с того места, где он ее держал.
― Нет. Я только знаю, что мне не следует здесь быть.
― Но ты здесь. ― он держал свой голос уверенно.
Она пришла. Он не мог оставить ее так, плачущей в его квартире, не получив ответа…была какая-то причина. Ему нужно было знать, что это все значило. Он не мог читать ее мысли. Если бы он был способен на это, тогда они бы не оказались в этой ситуации.
― Да, ― тяжело вздохнула она. ― Я такая дура.
― Тебя по-разному можно назвать, Андреа, но точно не дурой.
В глазах Андреа читалось удивление на такие слова. Казалось, она не могла определиться, чтобы еще такого сказать. Чтобы объяснить, почему она явилась к нему по среди ночи…почему она позволяет ему так ласково прикасаться к себе, когда сама покончила с этим.