В это время на нее накинулся второй тролль.
— Кермадек! — зарычал он, причем казалось, что это был боевой клич, а не предостережение.
Схватившись запутанным клубком, Шейди а'Ру и второй тролль катались туда-сюда по полу. Кермадек прилагал все силы, чтобы подняться, но к этой борьбе присоединился Пайсон Венс и жгучий огонь друидов припечатал тролля спиной к стене, выбив из легких весь воздух и заставив его толстую кожу дымиться от жара. Гном снова и снова посылал заряды, крича своим гномам-охотникам подойти и прикончить его.
Однако Пайсон допустил сейчас ту же ошибку, что раньше сделала Грайанна в отношении его. Он забыл о ней. Она вскочила на ноги, побелев от гнева, призвала магию песни желаний и нанесла по нему удар со всей силы, которую только смогла собрать. Почуяв опасность, гном отвернулся от Кермадека в ее сторону как раз в тот момент, чтобы принять всю тяжесть атаки. Она увидела, как на его лице появилось выражение ужаса, когда он пытался защитить себя. Его защита продержалась всего секунду. Затем она развалилась, и Пайсон Венс просто напросто взорвался.
Поверженный атакой гнома-друида, которая выжгла огнем несколько мест на его теле, Кермадек снова попытался подняться на ноги.
— Аталан! — отчаянно позвал он.
Шейди а'Ру освободилась от брата Кермадека, откатилась в сторону и привстала на корточках. Когда она поднялась, то в руке на уровне талии держала длинный нож. Аталан бесстрашно кинулся на нее, стараясь дотянуться до нее своими массивными руками и раздавить, но она с натренированной легкостью отклонилось в сторону и вонзила нож по самую рукоять ему в грудь. Аталан обмяк от этого удара и упал на колени, задыхаясь.
Шейди оттолкнула в сторону его тело и опять повернулась к Грайанне. Подняв руки, она снова напала, послав целый град огней друидов в своего врага. Грайанне едва удалось отбить ее атаку. Сила удара еще раз отбросила ее назад, но она смогла устоять на ногах, защищаясь и пытаясь ответить контрударом.
Она почувствовала, что ее защита рушится, как начинает проникать сквозь нее жар от огня друидов.
Неожиданно краем глаза она заметила, как Кермадек, истекая кровью и дымясь, встает на ноги. Одной рукой он ухватился за копье, которое вырвал у одного из гномов-охотников. Опершись о стену, он сжал своим огромным кулаком это копье, размахнулся и метнул в Шейди.
Колдунья слишком поздно увидела опасность. Она повернулась, чтобы защититься, но копье вонзилось ей в грудь и отбросило к стене, прибив, как гвоздем. Ее тело дернулось, а голова откинулась назад. Глаза расширились от удивления и неверия. Она кричала и извивалась, пытаясь освободиться; она посылала во все стороны огонь друидов. Но этот удар был смертельным, так что мгновение спустя она обвисла и больше не шевелилась.
Уцелевшие гномы-охотники уже удирали со всех ног, исчезнув на глазах. Грайанна стояла одна посреди раненных и мертвых. Она опустила руки, рассеивая остатки магии, которую она призвала для своей защиты, и посмотрела на Шейди а'Ру. Колдунья смотрела на нее пустыми, невидящими глазами, ее лицо исказила маска смерти. Грайанна отвернулась, почувствовав тошноту, затем быстро подбежала к Кермадеку. Большой горный тролль сполз по стене в сидячее положение, опустив голову на грудь. Все его массивное тело было покрыто кровью и выжженными пятнами.
Она опустилась перед ним на колени и осторожно приподняла ему голову.
— Кермадек? — прошептала она. — Ты меня слышишь?
Его глаза открылись и замерли на ней.
— Госпожа, — ответил он слабым голосом. — Я же говорил тебе, что они — гадюки.
Она наклонилась и поцеловала его в щеку, затем обняла и прошептала:
— Ах, ты, здоровый медведь.
Глава 30
Пен Омсфорд, его родители, Хайбер Элессдил и Тагвен спустились по коридорам Паранора к помещению печи, затем вновь прошли по секретному проходу, который вывел их наружу. На своем пути они никого не встретили. В крепости друидов стояла глубокая тишина, создавая ложное впечатление, что в ней нет никого, кроме них.
Однако, оказавшись снаружи, они услышали звуки сражения, происходившего на северной стене, и хотя они не видели прибытия троллей, вполне смогли понять, что именно там случилось.
— Это заставит Шейди кое о чем призадуматься! — хмыкнул Тагвен с улыбкой на бородатом лице. — Кермадек не успокоится, пока не убедится, что с Ард Рис все в порядке!
Знание этого, казалось, должно его успокоить, а он шел, бормоча о том, что должен вернуться в северную башню и помочь ей. Пен был рад, учитывая, что он единственный, кто из сострадания был готов ему это разрешить, что большая часть ворчания дворфа достигала только его ушей. В то время, как он одобрительно воспринимал беспокойство Тагвена по поводу своей госпожи, он сам пытался справиться со своими собственными проблемами.