Он попытался заговорить, но не смог.
Рядом появился Этан Орек и наклонился к нему:
— Даже не пытайся что-либо сказать, Сен Дансидан. Я удалил твои голосовые связки, пока ты был без сознания.
Сен Дансидан удивленно уставился на него. Этан Орек говорил, но это не был голос инженера. Такой голос он никогда раньше не слышал, это было грубое, шепчущее карканье, исходящее, казалось, из невообразимых глубин какой-то каменоломни. И глаза были какие-то не такие. Это были глаза Иридии. Или не ее? Они напомнили ему глаза, которые он видел где-то еще, о чем уже совершенно забыл. Глаза, которые принадлежали Ведьме Ильзе. Или Моргавру.
Внезапно он испытал такой страх, который не испытывал никогда в своей жизни. Он был в ужасе. Он смотрел не на Этана Орека. Это был кто-то или что-то совершенно другое. Несмотря на то, что ему было сказано, он попытался закричать. Он широко раскрыл свой рот и закричал изо всех сил. Но не вышло никакого звука — только слабое бульканье и брызги его собственной крови.
— Напрасная трата сил, — прошептал схвативший его. — Сохрани те, что остались. Тебе они еще понадобятся. — Он улыбнулся. — Ты ведь понятия не имеешь, что с тобой случилось, не так ли? Вообще, никакой идеи. Тогда послушай меня, ведь у тебя не так много времени осталось. Я не Этан Орек, и даже не Иридия Элери. Я убил их обоих и скрывался под их личиной. Я нечто из совершенно другого места, Премьер-Министр. Я — то, что ты и твои глупые друиды освободили из Запрета, когда отправили туда свою Ард Рис. В том, что вы сделали, нет вашей вины, ведь как вы могли знать, что именно делаете, когда мы приложили столько сил, чтобы не позволить вам узнать правду?
Он взглянул через плечо на дверь и снова наклонился:
— Ты сам сотворил свою судьбу, Премьер-Министр. Ты мог бы избежать всего этого, если бы так не настаивал на атаке Преккендоррана. Если бы ты сделал так, как я предлагал, и отправился в Арборлон, ты бы сохранил свою жизнь, по крайней мере, на немного дольше.
Сен Дансидан в ужасе уставился на инженера, когда понял смысл сказанных им слов. Отчаявшись освободиться, он с яростью пытался подняться, несмотря на путы, но что он мог сделать со сковавшими его цепями.
— Настало время тебе умереть, Сен Дансидан. Сомневаюсь, что многие будут по тебе скучать. Я видел, как тебя принимают, и не увидел любви к тебе. Только ненависть, страх и ощущение, что для всех было бы лучше, если бы ты просто исчез.
Пленивший его передвинулся к передней части верстака, встав там, где Сен Дансидан не мог видеть, что он делает. Его мозг лихорадочно работал, чтобы понять, что происходит, чтобы осмыслить свое положение, но думать он мог только о том, чтобы освободиться. Он яростно поднимал и опускал голову, ударяя ею по столу, пытаясь привлечь внимание своих охранников, который ожидали снаружи мастерской, когда он их позовет. Зачем он оставил их там? Почему он был так уверен в своей безопасности?
Дурак!
Его голову обхватили руки и прочно удерживали на одном месте. Эти руки были чешуйчатыми и с когтями, и он задрожал от их прикосновения. К нему наклонилось лицо, какого он никогда не видел.
— Не шевелись, — прошептало существо. — Дыши глубже, и все пройдет для тебя гораздо легче.
Оно медленно наклонилось вперед, по-прежнему удерживая на одном месте голову Сена Дансидана. Когтистые пальцы оказались около уголков рта и раскрыли его. Сен Дансидан снова попытался закричать, но у него опять ничего не вышло. Лицо существа растворилось, оказавшись вплотную к его собственному, и он почувствовал, как что-то горькое и острое заполнило полость его рта и, как червь, проскользило в его глотку. Это было похоже на вдох густого тумана с привкусом железа и серы. Он подавился, но туман продолжал скользить через его глотку, заполняя собой все его тело.
Когда появилась боль, он начал беззвучно кричать, снова и снова. Его тело напрягалось и скручивалось, тщетно пытаясь избавиться от этой боли. Ничего не помогало. Вторжение продолжалось до тех пор, пока боль не стала невыносимой.
Он так никогда и не узнал, что первым отказало — сердце или рассудок, — но в любом случае это был его конец.
Солнце уже зашло, небо начало заполняться звездами, на востоке поднялся серп луны, а вдалеке замерцали городские огни Аришейга, когда Премьер-Министр добрался до летного поля. В сопровождении личной охраны и телеги, на которой лежало что-то, накрытое холстом, он прибыл в своей карете. Капитан «Золомаха» поджидал его, воздушный корабль был подготовлен, а экипаж обучился, как было приказано, действиям для предотвращения атак на рулевые тяги судна. Оставалось лишь отдать приказ на вылет.
Премьер-Министр подошел молча, завернувшись в дорожный плащ и накинув на голову капюшон, чтобы его лицо оставалось в тени.
Капитан приблизился, встал по стойке смирно и отдал честь:
— Мой господин.
— Готовы, капитан?
— Да, мой господин.
— Оружие на телеге. Перенесите его на борт и установите на место. Убедитесь, что оно правильно закреплено и поворотный механизм работает так, как надо. Потратьте на это столько времени, сколько нужно. Мы вылетаем на рассвете. Еще какие-нибудь вопросы?
Его охранники уже разгрузили оружие с телеги и осторожно поставили его на землю.
— Никаких, мой господин, — ответил капитан. — К рассвету мы будем готовы. — Он немного помедлил. — Вы полетите с нами?
— Да.
— А инженер Орек?
— Инженер Орек не отправится с нами. Произошел несчастный случай. Пожар. Его мастерская, все его проекты и чертежи уничтожены. Ужасная потеря. Он был невнимателен, и это дорого ему обошлось. Хороший урок для всех нас. Давайте помнить об этом, когда завтра отправимся в полет. Мы не можем допустить никаких ошибок на Преккендорране.
— Конечно, нет, Премьер-Министр. — Капитану не понравилось, как из-под капюшона сверкнули глаза. — Ошибок не будет.
— Ловлю тебя на слове, — заметил Морик, облаченный в кожу Сена Дансидана, и отвернулся.
Глава 24
Она намеревалась закрыть глаза всего на несколько минут, однако Хайбер Элессдил понимала, что ей нужно поспать гораздо дольше. Когда она проснулась, голова работала нечетко и вяло, а во рту было сухо. Она сидела, прислонившись к ограждению, на том же месте, где немного ранее воспользовалась Эльфийскими камнями, которые все еще сжимала в своей руке. Она осмотрелась, пытаясь понять, где она находится, просветлить свою голову, и постепенно память возвратилась.
Ард Рис. Пендеррин.
Она протянула руку и осторожно коснулась раненного бока. Кровотечение прекратилось, однако вокруг раны все горело и пульсировало. Она постаралась не думать, что это означало, а просто засунула Эльфийские камни обратно в мешочек. После этого, опираясь на ограждение, она поднялась на ноги. Она не представляла, сколько прошло времени, поскольку, находясь внутри помещения печи крепости друидов, где ни день, ни ночь ничем не отличались, определить это было невозможно. Может быть, ей повезло, и никто еще не узнал, что она сбежала.
Но время уходило.
Она закрыла глаза и восстановила в памяти скрытый проход, который приведет ее к спальным покоям Ард Рис. Она должна как можно быстрее добраться туда, если хочет помочь Пену и Грайанне Омсфорд до того, как они попытаются вернуться из Запрета.
Либо простым предостережением, либо повреждением триатины, но она должна дать им шанс избежать поджидающих их друидов.
Она осмотрела себя и обнаружила, что вся в лохмотьях, грязи и крови. Она заметила, как дрожат ее руки. Она потратила почти всю свою энергию. У нее не осталось никаких сил, а ведь ей предстоял еще длинный путь. Ей очень хотелось спать, но она понимала, что если заснет, то может больше не проснуться.
Она должна уходить отсюда. Она должна двигаться.
Она оглядела помещение. Ее путь начинался у двери, расположенной наверху каменной лестницы позади нее. Она глубоко вздохнула, шатаясь добралась до начала лестницы и начала подниматься, опираясь на стену. От подъема у нее еще сильнее закружилась голова, так что она находилась в постоянно опасности потерять равновесие. Она остановилась и закрыла глаза, стараясь собраться с силами. Однако, закрыв глаза, она почувствовала себя еще хуже, поэтому быстро их открыла и заставила себя продолжать подъем.