— Кроме того, — добавил он, — хоть у нас и нет оснований сомневаться в прочности крепления контейнера к корпусу «Хиуса», все же не грех поглядеть, не нарушилось ли что-нибудь во время поворота. Надо пойти и посмотреть.
— Пойти посмотреть? — Ермаков прищурился. — Не думаю, что это так просто…
— Но ведь мы… я не раз выходил наружу во время прежних рейсов, — вступил в разговор Юрковский.
— Во время прежних рейсов — пожалуй. А сейчас речь идет о том, чтобы выйти из планетолета, двигающегося ускоренно.
— Мм… — Юрковский закусил губу, соображая.
— Представляете себе, что произойдет с вами, если вы сорветесь? — продолжал Ермаков.
— «Хиус» улетает прочь, а ты попадаешь чуть ли не в фокус, где взрывается плазма, — сказал Дауге.
Быков решительно шагнул вперед.
— Анатолий Борисович, позвольте мне, — проговорил он. — «Мальчик» — мое хозяйство, и я за него отвечаю.
— Статья восемнадцатая «Инструкции межпланетного пилота»: «Воспрещается во время рейса выпускать пассажиров за борт корабля», — быстро процитировал Юрковский.
— Так. Таков закон, — кивнул Дауге.
— Я не пассажир! — возразил Быков, негодующе оглядываясь на него.
— Одну минуту, — сказал Ермаков. — Алексей Петрович, я действительно не имею права выпустить вас наружу. Практики, опыта не хватает… Мало того, если бы даже и имел, то все равно не выпустил бы: в случае несчастья никто не сможет заменить вас на «Мальчике».
— И риск лишиться такого повара… — лицемерно вздохнул Юрковский.
Быков холодно взглянул на «пижона», но не ответил и снова уставился на Ермакова.
— Фотореактор мы выключим, так что риска тут никакого не будет, — продолжал тот. (Лицо Юрковского вытянулось.) — Что же касается ответственности, то здесь на корабле за все — и за команду и за груз — отвечаю я. Так что дело не в этом. Спицын сейчас на вахте, Крутиков собирается отдыхать. Впрочем, Михаила Антоновича тоже вряд ли стоит посылать. Он слишком… грузен для такого дела.
— Кгхм, — произнес Крутиков, заливаясь краской.
— Значит, я? — с улыбкой сказал «пижон».
— Владимир Сергеевич действительно прошел специальную школу и напрактиковался во время перелетов, — заключил Ермаков. — Итак, я или Владимир Сергеевич…
— Статья шестнадцатая, — сейчас же сказал Дауге: — «Командиру корабля запрещается выходить за борт во время рейса».
— Так, таков закон! — воскликнул со смехом Юрковский и вышел.
Быков угрюмо опустил голову и отошел в сторону.
— Не огорчайся, Алексей! — Дауге хлопнул его по плечу. — Ведь здесь, мой друг, не только и не столько смелость нужна, сколько сноровка.
— Не велика хитрость.
— Ну хорошо. А о вакуум-скафандре ты имеешь представление?
— О чем?
— О вакуум-скафандре. О костюме для работы в безвоздушном пространстве.
— А разве в спецкостюме нельзя?
— Что ты, Алексей! Тебя в нем так раздует, что ты не сможешь пошевелить ни рукой, ни ногой. Ты видел раздутый спецкостюм в кабинете Краюхина?
Быков вздохнул:
— Видно, не судьба… Очень уж хотелось посмотреть на это ваше «пространство» в натуре.
— Ничего, Алексей Петрович! — Ермаков неожиданно мягко взглянул на него. — Пространство в натуре вы еще увидите.
Вернулся Юрковский, сгибаясь под тяжестью двух объемистых серых тюков.
— Может быть, не будем выключать фотореактор? — спросил он, ловко распаковывая их и извлекая прозрачный цилиндр, сдвоенные баллоны и еще какие-то приспособления.
— Обязательно выключим. Вот кстати, Алексей Петрович, сейчас вы познакомитесь с миром без тяжести. Советую не покидать кают-компании и не делать резких движений.
— Не понимаю…
— Как только выключат фотореактор, ускорение исчезнет, планетолет станет двигаться равномерно, а раз ускорения нет — нет и тяжести.
— Вот оно что! — Лицо Быкова просветлело, и он потер руки. — Очень интересно… А то, знаете, обидно даже: был в межпланетном перелете и не испытал…
— Готово! — объявил Юрковский.
Он стоял в дверях, закованный с ног до шеи в странный панцирь из гибких металлических колец, похожий на чудовищное членистоногое с человеческой головой. Цилиндрический прозрачный шлем-колпак он держал под мышкой. Быкову уже приходилось видеть межпланетный скафандр на фотографиях и в кино, но он не удержался и обошел вокруг Юрковского, с любопытством оглядывая его.