— Может быть.
— Или вы попали в плотное облако металлической пыли?
— Это ничего не объясняет. Впрочем, оставим решение специалистам. Что Краюхин?
— Оправился. Рвался сюда, на станцию, но врачи пока не разрешают. У нас здесь дожди.
— Приветствуйте его, погорячей, от имени всех нас и от меня лично.
— Принято, Анатолий Борисович! Да… заговорили вы меня. Здесь его записка к вам лежит, принесли еще два дня назад.
— Чего ж вы молчите? Читайте!
— Сию минуту. Так… «Анатолий, все, что я тогда говорил, позабудь. Видно, старею и слабею. К.».
— Что?
— Ка. Заглавная буква. Вместо подписи.
— Понятно. «Все, что я тогда говорил, позабудь».
— Да, «позабудь».
Ермаков покосился на Спицына, сидевшего у пульта спиной к нему.
— Понятно. У нас был небольшой спор… У вас все?
— Все, Анатолий Борисович. График связи прежний?
— Прежний. До свидания.
— Пора, — сказал за обедом Спицын. — Пора начинать брать пеленги у Махова.
— Не рановато ли? — отозвался Ермаков. — Ведь у нас в запасе еще часов десять.
— С вашего, разрешения, Анатолий Борисович, лучше начать пораньше. Дело новое, и желательно иметь побольше данных.
Быков вполголоса осведомился, о чем идет речь.
— «Хиус» подходит к Венере, — пояснил Дауге, — нам сейчас надо рассчитать трассу к «Циолковскому».
— К «Циолковскому»? К искусственному спутнику Венеры? А зачем?
— В каком смысле — зачем? Чтобы сблизиться с ним, разумеется.
— Я понял, что мы будем с «Циолковским» только связь поддерживать и что сядем на Венеру, минуя его.
— Какой ты быстрый… Нужно обстоятельно договориться с начальником «Циолковского» Маховым о взаимодействии.
— И долго мы там пробудем?
— Не знаю… Анатолий Борисович, сколько времени мы пробудем у «Циолковского»?
— Часов пять-шесть, не больше. Передадим почту, книги, фрукты, проведем совещание и отправимся дальше.
— Ясно. Кстати, Алексей, вот там ты вкусишь невесомость в полную меру. Мы полюбуемся…
Быков вспомнил свой неудачный опыт в этой области и уткнулся в тарелку.
Сближение «Хиуса» с «Циолковским» заняло больше трех часов и доставило экипажу много хлопот. Для пилотов дело осложнялось тем, что плоскость орбиты «Циолковского», вращавшегося вокруг Венеры на расстоянии в несколько тысяч километров, была почти перпендикулярна плоскости орбитального движения Венеры, так что Крутикову и Спицыну снова пришлось немало поработать. Однако задача была решена, и планетолет по суживающейся спирали стал приближаться к тому месту, где в назначенное время должен был пройти «Циолковский». «Пассажиры» провели эти часы в кают-компании, пристегнувшись к креслам, и последовательно чувствовали себя то легкими, как воздушные шары, то тяжелыми, как куски свинца. Быкову казалось, что он раскачивается на фантастических качелях; он то судорожно хватался за подлокотники, боясь взлететь под потолок, то разевал рот, тщетно пытаясь вздохнуть и явственно чувствуя, как ребра проваливаются внутрь легких. Однако все на свете имеет конец. Манипуляции с ускорением прекратились, и в один не очень приятный момент качели, вместо того чтобы начать новый подъем, стремительно ухнули вниз, в бездонную пропасть.
— Все в порядке! — раздался наконец из репродуктора голос Спицына. — Можно отстегиваться. «Циолковский» в ста километрах от нас, Венера — в трех тысячах.
— Погоди, Алексей, не отстегивайся, — предупредил Быкова Дауге, торопливо освобождаясь от ремня.
Вместе с Юрковским он очень ловко, цепляясь за стены и за привинченную к полу мебель, протянул по кают-компании несколько нейлоновых шнуров, дополнительно к леерам на стенах. Такие же шнуры были протянуты по коридору, в рубке и в каждой каюте.
— Вот теперь вылезай…
Быков осторожно поднялся, неожиданно вспорхнул и повис в воздухе, цепляясь за спинку кресла. Лицо его стало пунцовым. Криво улыбаясь, ни на кого не глядя, он ухватился за шнур и, неуклюже взболтнув ногами, снова оказался на полу.
— Чепуха какая-то… — сердито проворчал он.
— А что, Алексей Петрович, — сказал Крутиков, появляясь в дверях, — хорошо бы приготовить ужин попышнее, угостить ребят с «Циолковского»…
— Сейчас, — с трудом произнес Быков.
— Э, нет, Алеша! — Крутиков засмеялся. — Ручки коротки… Придется тебе временно сложить их.
— Почему?
— А ты умеешь готовить в таких условиях? Когда вода не течет, а летает пузырем по кухне, когда котлеты скачут по сковороде, как взбесившиеся лягушки, и недожаренными порхают в воздухе…