Мистер Скиннер надел наушники и щелкнул переключателями. Лампочки на приборе матово засветились. Передатчик заработал.
Мистер Скиннер поднес к губам микрофон:
— Стая, говорит Волк. Стая, говорит Волк. Как слышите? Прием.
Лампочки замигали, но ответа Кит не услышал — он прозвучал в наушниках Скиннера.
— Да, вернулись на прежний курс, — сказал детектив. — В Париже был неприятный момент, когда мальчик-волшебник стал собирать толпу… Да, я тоже испугался. Его не следовало брать на борт — это слишком важная операция. Нет, сейчас его нет. Больше никакой магии. Не представляете, как я этому рад. Хорошо, выйду на связь, как только прилетим в Кара-Лабасу.
Скиннер пощелкал переключателями, и лампочки стали гаснуть. Убрав микрофон и наушники, он закрыл чемодан и запер его на замок. Потом мистер Скиннер встал, поправил на голове котелок и, весело насвистывая, покинул грузовой отсек.
Кит закусил губу. Все, что он сейчас увидел и услышал, лишний раз подтверждало его подозрения. Мистер Скиннер задумал что-то нехорошее, и у него были сообщники. Может быть, «стая» — это кодовое название ордена? Как ни крути, ничего хорошего в ближайшем будущем это не сулило. От волнения магия внутри Кита ослабела — теперь это был еле тлеющий огонек.
Он жалел о том, что не может ни с кем поделиться этой пугающей новостью. Чтобы не столкнуться с мистером Скиннером, придется ждать, когда все на корабле заснут. Тогда и только тогда можно будет незаметно пробраться в каюту Генри. А значит, придется провести еще несколько часов в темноте. Ну да ладно, он потерпит.
Он подстелил под себя ковер и пальто, снятое с пугала, и решил поспать часок-другой. Но заснуть не удалось: спать на полу все-таки было неудобно, а шум двигателей в этой части корабля был так силен, что у Кита разболелась голова.
Промучившись так некоторое время, Кит решил, Что пора идти. Он с трудом поднялся — руки и ноги затекли, голова раскалывалась. К тому же он замерз.
— Давай, коврик, я тебя спрячу. — Свернув ковер, Кит прикрыл его рваным пальтишком.
После этого Кит осторожно выскользнул в коридор. Здесь было тихо, шума двигателей было почти не слышно. Коридор был слабо освещен тусклыми электрическими лампочками. Вдоль левой стены шел ряд дверей. Кит стал считать двери. Он вспомнил, что четвертая в левом ряду — дверь в каюту Генри.
Осторожно ступая по толстому ковру, он подошел к двери и на всякий случай затаил дыхание… Но не успел он потянуть за ручку, как соседняя дверь с шумом распахнулась и чья-то крепкая рука обхватила его за шею.
Кто-то резко развернул его, схватил за подбородок — и он увидел над собой удивленные глаза мистера Скиннера. Очевидно, эта встреча была для детектива неожиданностью.
Генри разбудили среди ночи, сказали, что «дело срочное», — и вот он, в желтой шелковой пижаме, сидит на стуле сонный и зевает. Перед ним с одной стороны стоит Кит, сердитый и красный как рак, а с другой стороны — мистер Скиннер, спокойный и уверенный в себе. А вместо того можно было бы спать и видеть сны…. Как все это некстати.
— Говорю тебе, Генри, этот человек что-то замышляет против волшебников. Он настоящий магоненавистник, — кипятился Кит. — Я видел его фотографию в газете — он принадлежит к тем, которые называют себя Орденом противомагов. — Для убедительности Кит еще раз громко повторил: — Противомагов, Генри. Ты вдумайся. Они против меня — всего лишь за то, что я волшебник. И против тебя, за то, что ты дружишь со мной.
— Можно посмотреть? — попросил Генри, перебивая пылкую речь друга.
— Что? — не понял Кит.
— Газету с фотографией мистера Скиннера. Можно я посмотрю?
Кит покраснел.
— Вообще-то… У меня с собой ее нет… Не захватил…
Неужели Генри ему не верит?
Мистер Скиннер усмехнулся:
— Очень удобно.
Кит посмотрел ему прямо в глаза:
— Так вы признаетесь, что на той фотографии были вы?!
— Нет. Есть сотни людей, похожих на меня. К тому же качество газетных фотографий оставляет желать лучшего — люди сами себя узнать не могут. Вы обознались, юноша.
— А я говорю, это были вы и вы что-то замышляете! — кричал Кит и умоляюще посмотрел на Генри.
— Ты помнишь, как он рассвирепел, когда я дал тебе покататься на ковре? Вспомни, Генри! А все потому, что ковер волшебный. А он ненавидит волшебство. А еще он передавал тайную информацию своим сообщникам — спроси его об этом, Генри!