Кит потер ладони:
— Теперь, мистер Скиннер, посмотрим, как вы будете передавать свои шифрограммы…
И, довольный, он пошлепал обратно в свою каюту.
Наконец аэролет прибыл в пункт назначения. Кара-Лабаса оказалась маленькой страной — ее с трудом можно отыскать где-то на самом краю географической карты.
Кит почти ничего не знал об этой стране и потому не переставал удивляться. Он с интересом глядел в иллюминатор. Вместо пристани для аэростатов он увидел посреди поля разрушенный замок, самая высокая башня которого была переоборудована в причал. К ней уже были привязаны два цеппелина: красный — с эмблемой в виде хищного черного орла (на нем прилетели гости из Гогенцоллернии) и другой — с гербом в желто-черную клеточку и с золотой короной (это был герб Бургурбундии).
«Веселый король» подлетел ближе к башне — при этом с крыши замка взлетела пара аистов — и завис меж двух других цеппелинов. Сверху были сброшены причальные тросы, и корабль мягко качнуло. В салоне на столике задребезжали фарфоровые чашки, с тарелки скатилось большое яблоко. А с башни внизу посыпались огромные каменные глыбы — люди у подножия бросились врассыпную.
После этого двигатели заглохли, пропеллеры остановились, аисты вернулись в свои гнезда.
Пассажиры стали сходить на землю. Их встречали два толстых генерала в нелепых разноцветных мундирах и в шляпах со страусиными перьями. Генералы улыбались всем и беспрестанно кивали.
— Очень рады, очень рады, — твердили они как заведенные, и перья на их шляпах смешно тряслись. — Хорошо, что прилетели, хорошо, что не забыли…
Мистер Скиннер подскочил и схватил Кита под локоть.
— Помните — никакой магии, — зашипел он. — Иначе у вас будут крупные неприятности.
— Знаю-знаю, — отмахнулся Кит.
Он только что попрощался со своим ковриком, который не слушал уговоров и все порывался лететь вслед за хозяином. В конце концов пришлось развернуться и молча уйти.
Кит назло сунул руки поглубже в карманы, высек несколько искр и стал гонять их между пальцами.
— Ах-х-х, ваше высочество принц!
К Киту подбежал низенький толстый человечек в феске с кисточкой и, улыбаясь во весь рот, протянул ему руку. Он, видно, обознался и принял Кита за Генри.
Кит машинально вынул руку из кармана — искорка выскочила следом и ударилась об пол, сверкнув, как бриллиант. Человечек в феске, по счастью, ничего не заметил. Зато мистер Скиннер заметил и бросил на Кита испепеляющий взгляд.
Кит забормотал что-то невразумительное и отвернулся. Но Генри, у которого было побольше опыта в подобного рода церемониях, выступил вперед и быстро, с приятной улыбкой, уладил недоразумение.
— Стойте рядом со мной, чтобы я мог вас видеть, — зашипел Скиннер на ухо Киту. — За вами нужен глаз да глаз.
Перед башней медный духовой оркестр наяривал национальный гимн Кара-Лабасы, а ветер гнал по полю желтые клубы пыли. Трепетали на ветру флаги с двухголовым медведем, правда, и британский флаг тоже мелькнул среди прочих флагов дружественных каралабасцам стран. Встречающие делегацию толстые генералы, на редкость жизнерадостные, тыкали друг друга в бок, показывали пальцами на гостей и буквально покатывались от смеха. «Странные у них военные, — подумал Кит. — Похожи на наших поваров или мясников — такие же круглолицые и краснощекие».
Перед духовым оркестром уже стояли наготове конные экипажи. Сбруи коней — сверкали золотом, так что глазам больно было смотреть. Генри всегда нравились лошади, и он не удержался от похвалы:
— Скажите, что это за порода лошадей?
— Чистокровные австрийские кайзерскоки, — ответил коротышка в феске и почему-то глубоко вздохнул. — К сожалению, это всего лишь чистая лошадиная сила. Ах, если бы наша страна была такой богатой и передовой, как ваша… А пока нам остается лишь мечтать о паровых машинах.
— Герцог, — обратился к нему Генри, — познакомьтесь с моим лучшим другом. Это Кит Стиксби. Кит, это герцог Фокстершпитский, дядя нового короля Юджиния.
Герцог вежливо поклонился. Кит тоже попытался отвесить поклон, но с непривычки у него получилось довольно неуклюже. Он заметил, как Генри, глядя на него, прыскает со смеху, и, если бы на них не смотрели, Кит непременно бы дал ему по шее — не посмотрел бы, что он принц. Но герцог отнесся к Киту более снисходительно: он деланно улыбнулся широкой белозубой улыбкой.