На этот вопрос у Кита не было сколько-нибудь вразумительного ответа. Как он ни бился, ничего не мог придумать, только голова заболела.
— Может, Генри сообразит, в чем тут дело, — сказал он. — Пойду-ка с ним посоветуюсь.
Нырнув под арку, он оказался во внутреннем дворике, где росли яркие цветы и порхали бабочки. Цветы и травы так чудно пахли, что Кит невольно замедлил шаг.
Он увидел, что герцог Фокстершпитский сидит, скрестив ноги, посреди сада на красной шелковой подушечке и греется на солнышке. Герцог курил кальян, и кольца легкого дыма медленно плыли над клумбой.
— Ну вот… — протянул Кит.
Надо сказать, что приветствие прозвучало довольно невежливо, но это извинительно. Ведь он так спешил к Генри, чтобы рассказать о своих приключениях, и лишние собеседники были сейчас абсолютно некстати.
Но герцог Фокстершпитский и бровью не повел в его сторону. Он поднялся с подушки, потянулся как кот и поправил свою феску.
— Ну и новости у нас с утра, — заговорил он с улыбкой. — Да вы и сами слышали, мистер Стиксби…
— Нет… а что такое? — спросил Кит.
И герцог принялся прохаживаться по дорожке вокруг клумбы. Из учтивости Кит подошел к нему ближе и зашагал рядом, надеясь выслушать ответ. Герцог будто только этого и ждал: схватив Кита под руку, он стал уводить его в противоположную сторону, куда Киту совсем не надо было идти.
— Волшебники — эти злые бестии — напали ночью на город, наверняка чтобы испортить праздник коронации. Сообщают разное, но, кажется, им удалось каким-то чудом пробраться в город и отравить наши колодцы. Как же они ненавидят нас и нашего короля! — И герцог закатил глаза.
— Но… — Кит хотел было объяснить, что это были не волшебники, а ряженые, обученные дешевым трюкам.
— Что вы хотели сказать, молодой человек?
Кит вовремя одумался, закрыл рот и ничего не сказал.
Герцог Фокстершпитский улыбнулся. Тем временем они свернули в садик, где росли целебные травы. Над головой ворковали голуби, солнечные блики играли на серых колоннах, обрамлявших сад.
— Я, кажется, знаю, о чем вы сейчас думаете, — продолжал герцог.
— Правда? — Кит даже вздрогнул, надеясь, что это просто фигура речи.
— Правда, — ответил собеседник. — Вы думаете, что в вашей просвещенной стране такая дикость невозможна. У вас — цивилизация. Но здесь все заражено магией в самой болезненной и злокачественной форме. И чем дальше эту болезнь загоняют внутрь, тем страшнее ее проявления.
Он покачал головой. Парочка голубей вспорхнула с каменной тропинки и перелетела на солнечные часы.
Кит забеспокоился и попытался закончить разговор:
— Так я пойду…
— Но наглые чародеи совсем распоясались, — продолжал герцог, не обращая внимания на слова Кита. — Есть еще одно сообщение. О том, что один бесстыжий маг осмелился среди бела дня, у всех на глазах, вытворять свои штучки. И знаете, что он делал? Притворялся целителем. Вы только представьте себе, мистер Стиксби, он якобы исцелял!
— Да что вы говорите… — пробормотал Кит, и, хотя солнце жарило вовсю, по спине у него почему-то мурашки забегали.
— Но это бы еще полбеды, — продолжал настырный герцог. — Еще одного чародея видели ночью, когда он скакал на метле. И где бы вы думали? Перед самыми стенами дворца!
— Не… То есть я хочу сказать: да как он посмел…
Герцог помахал рукой.
— Еще как посмел, поверьте мне, мистер Стиксби. Они еще и не на такое способны. Я сам видел, что этот чародей сделал с часами. Наши знаменитые дворцовые часы безнадежно сломаны. Конечно, я не ретроград и не цепляюсь за старину, но это была наша гордость!
Кит сообразил, что гремлин добрался-таки до лакомого кусочка и здорово, должно быть, попортил механизм.
Герцог тем временем продолжал:
— Я также подозреваю, что они наслали на город страшные проклятия. Мы это еще увидим. Но я надеюсь, что этот колдун уже далеко от города, потому что если он скрывается во дворце, то я ему не завидую.
— Почему?
Но герцог, казалось, его не слышал. Он смотрел куда-то поверх головы Кита.
— А, вот к нам идет архиепископ — он машет мне рукой. Думаю, он хочет обсудить со мной некоторые подробности завтрашней коронации. Извините меня, мистер Стиксби…
Кит промямлил что-то в ответ не думая, и герцог, оскалившись, удалился по тропинке.