Кит инстинктивно отшатнулся от него, вспомнил длинные желтые когти. Но граф не отступался: вился вокруг него, оплетал словами.
— Я рискую показаться невежливым, но мне нужно идти. Я ищу девушку, которую зовут Тана. Ее сегодня утром арестовали «патрульные».
— Все вы, волшебники, таковы, — насмешливо сказал граф. — Думаете только о своих. Трогательно, конечно. Хе-хе.
— Тогда скажите мне, где она, то есть в какой камере.
— Я скажу вам, где она, молодой человек. Она не в камере.
— Тогда где?
Граф помолчал, видимо, ему доставляло удовольствие тянуть с ответом.
— Как многие подобные ей — ах, да, и подобные вам, — она отправлена в Тунгойскую нашу. Красивые места, особенно в это время года. Я бы очень рекомендовал…
— А почему туда?
Снова ответом была улыбка. Графа опять выдержал паузу.
— Есть у нас такой старинный обычай. Утонченный, я бы сказал. Мало кто может его оценить по достоинству. И связан он с чародеями. Начинается большая охота, и ваша юная ведьма выступит в роли лисы.
— Охота на ведьм! — догадался Кит. — Но это ужасный обычай. Я не знал, что в наши дни… Я должен идти — надо помочь ей.
— Как? Вы сейчас здесь, со мной, мое золотце, мой драгоценный, мой цыпленочек…
И Кит почувствовал, как его сознание оплетают липкой блестящей паутиной, кольца все сужаются, стискивая его и опутывая.
Граф довольно захихикал, потирая руки.
Он был отвратителен, но Кит постарался быть вежливым.
— Спасибо за то, что ответили на мой вопрос, граф, — сказал он быстро. — Но мне пора идти.
Он почувствовал, что изворотливый разум графа старается задержать его, не выпускает обратно, дорожки зеркального лабиринта множатся, и непонятно, как из него выбраться.
— Отпустите меня, старый болтун! — вскричал Кит и рванулся из лабиринта. Сознание его забилось, как птица о стекло, и, налетев на графа, стало колотить его крыльями, еще и еще, пока наконец тот не ослабил хватку.
Освободившись, сознание Кита бросилось бежать вверх по ступенькам, прочь из темницы, туда, где в просторной комнате на широкой кровати сидел Генри и смотрел на неподвижное лицо друга.
Кит открыл глаза.
— Трудно было, — сказал он, потирая подбородок.
Стало ясно, что спасти Тану теперь может только чудо. Чтобы добраться до Тунгойской чащи, ему понадобится ковер-самолет.
— Если ты полетишь, то я с тобой, — сказал Генри. — Это нечестно, у тебя и так уже было вон сколько приключений. А я что, хуже всех?
Кит понял, что Генри не отступится. Спорить с ним бесполезно. Но все же…
— Но это значит, что мы нарушим местный закон. А ты ведь принц, Генри. — Кит улыбнулся. — Хотя порой ведешь себя не по-королевски. И подумай о мистере Скиннере.
— Да ну их, эти законы. И на Скиннера мне плевать, даже если он сейчас рядом и подслушивает. Хотя вряд ли. Его со вчерашнего дня что-то не видать. Так ты готов? Или мы никуда не летим?
Кит радостно кивнул:
— Я готов. Идем.
Они вышли из дворца и пошли по улицам города Каралабада. Кит по привычке все продолжал оглядываться через плечо. Ему почему-то казалось, что мистер Скиннер следит за ними. Интересно, думал Кит, знал Скиннер о том, что Тана волшебница, или не знал? Трудно представить, что знал и мирился с этим. Значит, Тана скрывала это от него? Может, она помогала ему? Об этом он непременно спросит ее, когда увидит.
Когда рядом не было Скиннера, улизнуть из дворца оказалось проще простого. В коридоре они налетели на Комильфорда, и Генри наврал ему, что их с Китом пригласила в свой замок на чашку чая графиня фон Бифбумбургская и что, если будет поздно, они останутся у нее ночевать.
— Какая, ты сказал, графиня? — хихикал Кит, пока они спускались в город в плетеной корзине.
— Биф-бум-бургская. Я сказал первое, что пришло в голову. А звучит неплохо! — с гордостью ответил Генри. — Теперь Комильфорд не поднимет шума, если меня не будет какое-то время.
— Зато Скиннер сразу просечет, что твоя графиня выдуманная, — заметил Кит. — Догадается, что ты что-то затеял, вернее, мы что-то затеяли.
— Ну и пусть себе догадывается, — отвечал Генри, пытаясь изобразить его высочество принца. — Если он посмеет мне что-нибудь сказать, я скажу, что он не справляется с обязанностями моего телохранителя. Он должен был уберечь меня от опрометчивого шага и проследить, чтобы я не водился с кем попало. То есть с тобой, Кит.