— Кыш, кыш, пернатый! — замахал руками Генри.
— Генри, ведь это орел — царь птиц. Это тебе не какой-нибудь простой воробей. С ним надо уважительно, — объяснил Кит.
— Он прав, — крикнула Тана, разворачивая метлу, чтобы лететь за орлом. — Эта птица очень гордая и ни за что не отступится. Пусть уж лучше тащит меня, куда ей надо… ой, потише, пожалуйста! — Последние слова относились к орлу.
Мальчики на ковре решили не отставать. Орел привёл их на плоскую крышу террасы, зажатую меж двух островерхих крыш. Там уже собралась довольно большая компания: мистер Скиннер, Рута Орнита и с десяток других волшебников и волшебниц. Король Юджиний сидел поодаль, завернутый в одеяло, и дрожал всем телом. А вокруг носилась стая разномастных птиц, вскрикивая при каждом новом пушечном залпе.
Сделав свое дело, орел отпустил волосы Таны и с радостным клекотом полетел к своей орлице.
Мистер Скиннер глядел исподлобья. Шляпа его была вся в пыли, плащ порвался, лицо перепачкано. Но он был спокоен, чего нельзя было сказать о матери Таны. Волшебница сразу принялась кричать, а когда Тана пожаловалась на орла, крику стало еще больше.
— Скажи спасибо, что я не полетела за тобой сама, я бы тебе всыпала, непослушная ты девчонка! — кричала рута Орнита, сыпля вокруг гневные искры. — Почему ты меня не послушалась? Я велела тебе лететь на дерево — так нет, ты, как нарочно, остаешься в городе — назло мне, что ли? И нечего жаловаться на моих птиц — они, по крайней мере, слушаются. Не то что ты. Не шастают по горящим дворцам, рискуя сломать себе шею, и не валяют дурака!
— А мы не валяли, — оправдывалась Тана.
— Мы вам вот что принесли! — Кит показал всем гремлина, который в этот момент крепко спал, открыв пасть, и тихо посапывал во сне.
Мистер Скиннер озадаченно посмотрел на это создание. Потом протянул руку и потрогал спящего гремлина.
— У него мех острый, — сказал он удивленно.
— Как почти у всех гремлинов, — отвечал Кит.
И рассказал о том, как он придумал использовать гремлина для борьбы со «Скарабеем», направив разрушительную силу Лудди в полезное русло.
Мистер Скиннер послушал его, покачал головой и с сомнением переспросил:
— И это сделает гремлин?
Кит даже обиделся:
— А вы что, можете что-нибудь другое предложить?
— Да нет, — вздохнул детектив.
Но он по-прежнему не представлял, как воплотить идею Кита в жизнь. Для начала он влез на конек крыши с биноклем и стал внимательно разглядывать «Скарабея». Потом слез и сказал:
— Прости, Кит, но я думаю, твоя идея не годится. Кроме двух дымовых трубок, никаких других отверстий в нем не наблюдается. Как ни мал твой гремлин, в такой дымоход он не пролезет.
Кит расстроился.
На этом бы все и кончилось, но тут вмешался Генри.
— А я думаю так: дыма без огня не бывает, мистер Скиннер. Если есть труба — значит, есть и вьюшка. Чтобы поддерживать горение, нужен чистый воздух. А если на голове вентиляционного отверстия нет — значит, оно где?
— Внизу! Ну конечно, внизу! — от радости Кит запрыгал по крыше. — Ну ты даешь, Генри! Иногда мне кажется, что для принца ты какой-то слишком умный.
— Спасибо, буду считать, что это комплимент, — сказал Генри.
Мистер Скиннер задумался теперь над тем, как повалить «Скарабея» на спину.
— Магия! — воскликнул Кит.
— Как вы думаете, это возможно? — спросил Скиннер у Руты Орниты.
Та пожала плечами:
— Почему бы нет? Нужно только действовать одновременно.
— Тогда нужно подать какой-нибудь сигнал, чтобы все знали, когда начинать, — посоветовала Тана.
Мистер Скиннер вынул револьвер, проверил, сколько в магазине патронов, потом закрыл.
— Трех выстрелов достаточно? — спросил он.
— Трех выстрелов — еще бы! — запрыгала Тана. — Скорее, мама. Скорее рассылай своих птиц, пусть все об этом знают. Скажи им: пусть ждут, когда мистер Скиннер три раза пальнет в воздух.
— Дитя мое, — остановила ее Рута Орнита. — Не кажется ли тебе, что ты слишком много на себя берешь? Предоставь это дело старшим.
— Извини. — Тана надула губы и замолчала.
Рута Орнита начала разговаривать с птицами… Она закрыла глаза, и все птицы устремились к ней и стали порхать у нее над головой. Глаза их сверкали, как драгоценные камни. Птицы внимательно слушали, что говорит им волшебница — не вслух, а мысленно, про себя. Когда же волшебница открыла глаза, птицы разбились по парам и разлетелись в разные стороны.