Больше старик не сказал ничего до тех пор, пока они не пришли в его келью над главными воротами аббатства и не закрыли за собой дверь. Но даже и после этого он поначалу не сказал ничего вразумительного, а принялся рыться в старых манускриптах и книгах.
— Куда же они подевались? Только пять минут назад я держал их в руках. А это что еще такое?.. А, договор с пчелами Рэдволла. — Мафусаил отбросил пыльный свиток в сторону, чуть не угодив в своего друга. — Подожди немного. Наверное, я положил его вон туда.
Матиас с любопытством разглядывал тесную, захламленную келью Мафусаила, забитую книгами, свитками и старинными манускриптами. Старик с грохотом выдвинул несколько ящиков письменного стола и стал перебирать бумаги.
— Эй, старик! Что ты там ищешь? — спросил Матиас. Наконец Мафусаил с торжествующим видом извлек из груды бумаг и книг пожелтевший том.
— Эврика! Нашел! Чертежи аббатства, составленные Мартином Воителем, перевод сестры Жермены.
Он принялся торопливо листать книгу.
— Так: «Сады», «Кельи», «Колокольни»… А, вот, вот оно: «Главная стена и ворота».
Старик заговорщически подмигнул Матиасу и поправил очки.
— Слушай: «В западной стене будут устроены главные ворота, чтобы звери могли свободно входить в аббатство Рэдволл и выходить из него. Этот вход должен охраняться днем и ночью, ибо это есть главные врата в аббатство, его порог». Двое мышей крепко обнялись. Они заплясали среди разбросанных по полу бумаг, радостно напевая: Врата и есть порог, Врата и есть порог! Проходивший мимо кельи аббат услышал шум и, покачав головой, обменялся понимающим взглядом с Амброзием Пикой, который как раз шел ему навстречу.
— Должно быть, выпили слишком много октябрьского эля, отец настоятель, — заметил еж. Аббат только усмехнулся:
— Что ж, если это поможет им разгадать тайну, пусть выпьют и еще, а, Амброзий?
— Конечно, — с готовностью согласился Амброзий. — Октябрьский эль вдохновит кого угодно! Надеюсь, в один прекрасный день он вдохновит вас сделать меня хранителем погребов, отец настоятель.
В келье над воротами аббатства двое друзей снова принялись за работу, пытаясь понять скрытый смысл четверостишия на стене Главного зала.
— Теперь нам известно немного больше, чем раньше, — сказал Мафусаил, — но все же мы еще мало что знаем. Ведь остаются неразгаданными еще целых четыре строчки:
В лучах луны, В ночи, в дня первый час, Что север отразит. С порога…
Матиас перебил старого привратника:
— Первые две строчки наводят на мысль о том, что разгадку следует искать ночью: «Ищите меч в лучах луны, в ночи».
— Согласен, — ответил Мафусаил. — Но следующая строчка важнее, в ней точно говорится, когда следует искать: «в дня первый час».
— Гм, — задумчиво произнес Матиас. — Ну что ж, будем рассуждать логически, а для этого разберем эти строчки слово за словом.
Они вместе медленно повторили: «В дня первый час». Мафусаил ссутулился в своем кресле:
— К сожалению, я пока ничего не понимаю.
— Стой! — вскричал Матиас. — В полночь истекает последний час суток, так что, если исходить из этого, час ночи — это первый час нового дня, хотя это еще и ночь. Так и говорится в четверостишии: «В ночи, в дня первый час».
— Пожалуй, ты прав, — отозвался старик. — «Дня первый час» — это не час после рассвета, а час ночи, когда еще темно. Матиас устало прислонился к высокой стопке книг.
— Но если ворота — это порог, то где все-таки мы должны встать, чтобы что-то увидеть оттуда в час ночи?
— Это легко, — усмехнулся Мафусаил. — Там же сказано: «С порога вы узрите». Все ясно! Что, по-твоему, сейчас у нас над головой?
— Думаю, стена, — пожал плечами Матиас. Мафусаил с силой ударил лапой по подлокотнику кресла:
— Вот именно! Где же можно стоять на стене, кроме ее верха?
И тут Матиасу тоже стало все ясно.
— Понял! — радостно воскликнул он. — «С порога вы узрите» означает, что мы должны стоять на стене прямо над воротами.
Они со всех ног бросились к лестнице, что вела на стену. Выбежав наверх и остановившись прямо над воротами, Матиас ударил лапой по камням:
— Это где-то здесь. Как думаешь, Мафусаил?
Старый привратник ответил с грустью:
— «Где-то» — это слишком приблизительно.
Матиасу не оставалось ничего другого, как согласиться. Он огляделся по сторонам. Этот участок стены ничем не отличался от остальных. Ниточка снова был утеряна. Расстроенный, он сел на кучу камней и мусора, поднятых на стену во время осады.
— Ну и что же теперь делать? Ждать здесь до полуночи и надеяться на чудо?