— Так что же, достаточно просто показать ему эту медаль? — спросил мышонок. Бэзила развеселила наивность его молодого друга.
— Да, вполне достаточно, но, если тебе не хочется достаться ему на обед, постарайся, чтобы он сначала увидел медаль, а уж потом тебя. Если так и выйдет — скажи старому ворчуну, что тебя послал заяц Бэзил Олень. Да, и вот еще что. Всегда обращайся к нему: капитан или сэр. Да, и не забудь принести медаль мне назад. Если на военной форме не хватает награды — это непорядок, сам понимаешь. Матиас внимательно осмотрел медаль. Это был серебряный крест, украшенный изображением филина с расправленными крыльями, на ленте белого шелка. Медаль, хотя и потертая, ярко сияла на солнце.
— Спасибо тебе, Бэзил, — сказал он. — Я постараюсь вернуть ее тебе. Что еще мне нужно знать?
— Прежде всего не забудь того, что я тебе уже сказал, старина. Этот капитан Снег, кстати говоря, охотится только по ночам. Днем он обычно спит на каком-нибудь дереве. Правда, один глаз у него всегда открыт. Попомни мое слово, парень, старик Снег видит все. Он знает всех зверей на своей территории — кто где живет, где их тропы — в общем, все во всех подробностях. Филинов не зря считают мудрыми. Хотя, как говорится, и на старуху бывает проруха, вот угодил же он под упавшее дерево. Держи с ним ухо востро. Если он увидит тебя спящим — сожрет вместе с медалью. Бэзил допил эль и сладко зевнул:
— А теперь лучшее, что ты можешь сделать, Матиас, — это поспать. Лично я после закуски чувствую себя совершенно обессиленным. Моя старая боевая рана снова дает себя знать. Надо хоть немного вздремнуть. — С этими словами Бэзил закрыл глаза и вскоре захрапел.
Матиас решил последовать его примеру. Засыпая, он думал о том, какой все-таки удивительный этот Бэзил Олень.
Матиас проснулся после полудня. Комнату заливал яркий свет летнего солнца. Рядом громко храпел Бэзил. Плечо еще болело, но Матиас чувствовал себя уже достаточно хорошо и готов был хоть сейчас отправиться в путь. Только бы его не застукали! Если аббат, Василика или кто-нибудь еще узнают о том, что он задумал, у него не останется ни малейшего шанса выскользнуть из аббатства. Они запрут его в лазарете надежно и надолго. Мышонок бесшумно встал, оделся и, связав свои сандалии тесемками, повесил их на шею. Взяв чистую наволочку, он затолкал в нее остатки еды. Кто-то заботливо положил его кинжал в тумбочку у кровати — его, наверное, нашли на полу Большого зала. Оглядевшись по сторонам, Матиас увидел длинную палку — ею, по всей видимости, пользовались для открывания окон и занавесок — и решил, что она может ему пригодиться.
Осторожно-преосторожно Матиас чуть приоткрыл дверь, но, увидев в коридоре аббата и брата Альфа, тут же захлопнул ее. Мышонок услышал голос брата Альфа:
— Я заглядывал к ним минут десять назад, отец настоятель. Спят, как белки зимой. Наверное, до самого вечера не проснутся.
Мышонок прислушался: уходят! Матиас выскользнул из комнаты и крадучись пошел по коридору. Он сам удивился тому, что смог незамеченным пробраться к одной из потайных дверей, через которую можно было выйти в лес. Оказавшись в лесу один, Матиас почувствовал, что — увы! — он еще не слишком твердо стоит на ногах. Он сел на землю, прислонившись к стволу бука, и немного отдохнул. Привязав наволочку с едой к палке, он перекинул ее через здоровое плечо и решительно зашагал в северо-восточном направлении.
22
По солнцу Матиас определил, что приближается вечер. До сих пор он шел через лес без приключений. Он только однажды ненадолго остановился, чтобы перекусить, а затем снова устремился вперед, стараясь ступать бесшумно. Мышонку повезло — он наткнулся на тропу, что огибала заросли кустарника и обходила болота. Ориентируясь по солнцу и по мху на деревьях, он продолжал шагать на северо-восток. Помня о том, что может оказаться на территории капитана Снега в любой момент, Матиас заранее прикрепил медаль к своему облачению. Завороженный солнечным светом, тенистой прохладой леса и пением птиц, он продолжал путь, ни о чем не думая, а просто наслаждаясь чувством свободы и окружающей красотой,
Внезапно на тропу прямо перед носом Матиаса прыгнула мышь и преградила ему путь. Он остановился и стал разглядывать незнакомку. Это была весьма странная мышь, и он, пожалуй, даже не был вполне уверен, что это действительно мышь. Взъерошенный мех топорщился во все стороны, на голове — яркий пестрый шарф. Незнакомка, на голову ниже Матиаса, храбро стояла перед ним, загораживая тропу, и свирепо сверлила его взглядом. Матиас приветливо улыбнулся: