и пропустил поздних посетителей в прихожую, а затем провел их в комнату. — Располагайтесь, кофе не хотите? Поздние гости вежливо отказались. Да и кто пьет кофе в четвертом часу ночи. Старший из них сел в кресло, двое других — рядом на стулья, я примостился на крутящемся табурете возле стола с пишущей машинкой. Некоторое время в нерешительности они сохраняли молчание. Я тоже не произносил ни слова, рассматривая их странные одеяния, которым недоставало только самурайского меча. Наконец, старший из них, поборов смущение, обратился ко мне: — Разрешите представиться, унтер-офицер Мацуяма Хироси, — он встал и низко поклонился. Я тоже соскочил с табурета. И, о, дурацкое положение, мне тоже ничего не оставалось другого, как войти в позу японского приветствия. То же самое проделали и два других японца, назвав свои имена и звания: — Мори Таро, фельдфебель. — Фукуда Синдзи, рядовой второй статьи. Мы снова уселись на наши места, и, чтобы не сделать паузы, я первый спросил их: — Что привело столь важных гостей ко мне в столь поздний час? — Во-первых, извините за поздний час,— наклонив в мою сторону голову, сказал унтер-офицер,— мы бы никогда не решились нарушить ваш покой, если бы не важное сообщение, которое мы собираемся сделать. Но прежде всего примите слова нашей глубокой благодарности за ваши публикации в японской прессе о панихидах, которые устраиваются на кладбищах вашей области. Благодаря вашим статьям многие родственники в Японии получили известия о своих умерших в плену отцах и братьях, а многие из них и возможность принять участие в панихидах. — А-а, не стоит благодарности, это — моя работа,— отмахнулся я со скромным видом, но в душе мне очень польстили слова японца, оценившего так высоко мою деятельность.— Что же вы имеете мне сообщить? — Мы пришли к вам, чтобы предупредить вас об опасности,— сказал унтер-офицер и, замявшись, обратил взгляд на своих товарищей. Те кивнули ему головами. — Как бы вам объяснить проще,- опять начал он.— Одна из враждующих с вами школ замышляет против вас и членов клуба «Кэнрокуэн» акцию по уничтожению клуба. «О-о! — мелькнуло у меня в голове.— Вот как работает японская разведка, даже о том, что творится у нас в городе, знают». — Поэтому вам следует принять меры предосторожности,— продолжал унтер-офицер.— Особенно в этом деле не следует доверять женщине. — Понимаю,— кивнул я головой, хотя из его слов ни черта не понял, какой женщине не следует доверять. — Предупредите об опасности всех членов клуба, будьте сегодня особенно бдительны, среди членов вашего клуба есть лазутчики из враждующей школы. — Но откуда такие сведения? — не удержавшись, спросил я. Этот вопрос явно смутил моих гостей. Они переглянулись, и унтер-офицер, поборов смущение, наконец, ответил: — Поймите нас правильно, это доподлинные сведения нашей армейской разведки. Мы бы не хотели вмешиваться в ваши дела, но мы не можем не помогать вам, членам клуба, так много сделавшим для укрепления дружбы между нашими странами. Я понимающе кивнул головой и подумал: «Ого-о! Их армейская разведка в курсе даже таких дел, о которых мы и ухом не слыхивали и духом не ведали. Однако-о!» — Лично от вас сегодня зависит судьба вашего клуба,— продолжал унтер-офицер.— Именно вы сегодня должны быть вдвойне бдительны, чтобы не подвести вашего брата. — Вы хорошо знаете моего брата?— спросил я и тут же, хлопнув себя по голове, вспомнил: «Ах, да, ведь еще вчера брат говорил мне об этих бывших военнопленных». Я тут же задал другой вопрос: — Но почему я? Японец пожал плечами, не найдя, что ответить. Но тут в разговор вступил фельдфебель: — Потому что вы иногда бываете небрежны и допускаете промахи, к тому же вы увлекаетесь и теряете голову. От неожиданности я развел руками. — Даже это известно вашей армейской разведке? — Видите ли,— решив смягчить слова своего товарища, заметил унтер-офицер,— нам, оставшимся в прошлом, хорошо видно будущее, потому что у нас нет настоящего. Я не очень хорошо понял смысл этих слов, поэтому пропустил их мимо ушей. В это мгновение мне пришла в голову мысль: «А почему бы не взять у них интервью. Но не сейчас, не ночью, разумеется, а днем». Я вспомнил, что на вечер у нас в клубе была назначена встреча с членами общества «Ангара-кай», поэтому после встречи я мог бы побеседовать с ними и написать хороший материал. Я тут же предложил им встретиться в девять часов вечера этого дня возле кафе «Снежинка». Они нерешительно переглянулись и оставались некоторое время в замешательстве. Я уже было подумал, что их не устраивает время, но, к сожалению, другого времени я им назначить не мог, так как в полдень я должен был обедать с самым именитым писателем Иноуэ Ясуси в ресторане гостиницы «Интурист». Но тут унтер-офицер вдруг неожиданно согласился, и мои ночные посетители встали с мест и попросили разрешения откланяться. Мы опять все четверо вошли в позу глубокого японского поклона. Затем я проводил их в прихожую, закрыл за ними дверь и посмотрел на часы. Стрелки показывали Час Зайца. 2. ЧАС ЗАЙЦА (с 5 до 7 часов утра) Ложиться спать было уже поздно, я опять вышел на балкон, чтобы полюбоваться прелестью нарождающегося дня. Обычно я всегда вставал в эти ранние предутренние часы, не потому что не любил утром дрыхнуть в постели. У меня была своя тайна. Однажды я увидел ранним утром девушку, в белом спортивном костюме и кроссовках, с длинными белокурыми волосами, опоясанными красной лентой. Еще солнце не взошло, а она, как утренняя заря, пробежала по улице и осветила все уголки радостью пробуждения. С того самого дня я потерял утром всякий сон и, как праздника, ждал этого часа, когда она, подобно длинноногой газели или быстроногому зайчику, проносилась по улице мимо моих окон. Вначале я только издали любовался ею, затем сам стал совершать пробежки на некоторой дистанции от нее. Наконец, мы познакомились, и я даже уговорил брата принять ее в члены клуба. С этого времени мы стали бегать вместе. Я каждое утро с нетерпением ждал условленного часа, чтобы бежать возле нее и слышать ее дыхание. Быстро натянув ветровку и обув кеды, я спустился во двор и принялся делать гимнастические упражнения, поджидая ее. Утренний воздух пьянил своей свежестью. Я абсолютно не чувствовал никакой усталости от бессонной ночи. Небо посветлело так, что все звезды исчезли, кроме одной — Утренней Звезды. Ни облачка. Легкий ветерок ласкал листья тополей. Птицы поднимали свой утренний трапезный галдеж. Редкие дворники выходили на улицу со своими метлами и ведрами. В конце аллеи показалась Светлана. Она приветливо помахала мне рукой и пробежала мимо, не останавливаясь. Я последовал за ней. Некоторое время мы бежали молча, плечо к плечу, пока не достигли набережной. — Будет прекрасный день,— заметила она. — Да,— выдохнул я,— погода обещает чудесный день. Во время кросса мы не разговаривали, чтобы не сорвать дыхания, так только обменивались незначительными репликами. От Ангары тянуло прохладным ветерком. Я бежал с подветренной стороны от Светланы, в надежде, что развевающиеся по ветру ее волосы коснутся моей щеки. Но, к сожалению, волосы у нее были недостаточно длинными, зато мне казалось, что я чувствую запах ее тела. О, как бы я дорого заплатил за один лишь ее поцелуй! Мы пробежали мостик, соединяющий набережную с островом «Юность». Здесь мы всегда с ней встречали восход солнца. Нам удалось достигнуть острова в тот момент, когда на востоке из-за телевизионной башни показался ярко-красный краешек щедрого светила, и все озарилось радостным сиянием. На деревьях от восторга затрепетали листья, окна просыпающихся домов на набережной отвечали улыбками солнечному свету, каждая росинка на траве кричала о своем счастье, даже в лужах после прошедшего вечером дождя купались лучи, отражаясь бликами и зайчиками по всему пляжу. Светлана остановилась, завороженная этим сиянием, посмотрела на меня и радостно засмеялась. И мне показалось, что только солнце могло создать ее красоту и что она, сама частичка этого солнца, также светится и радуется, посылая мне и всему миру свою красоту и счастье. Светлана, повернувшись лицом к солнцу, стала делать упражнения, а я, забыв обо всем на свете, любовался грацией ее стройного тела. Когда было покончено с упражнениями, она сладко потянулась и зевнула. У меня тоже непроизвольно вырвался зевок. — А все же рано мы встаем с вами,— заметила она,— еще бы немного поспать не мешало. — А я вообще не ложился спать,— признался я. — Как? — удивилась она.— Вторые сутки на ногах? И у вас еще хватает сил делать пробежку? Но вы просто супермен! Ну, разве неприятно получить комплимент от очаровательной девушки, ради этого стоит вытерпеть без сна даже, трое суток. — Чем же вы занимаетесь ночью? — она лукаво посмотрела на меня и засмеялась, а я почему-то покраснел. — Переписывал допоздна очерк, а потом ко мне пришли гости. — К вам по ночам приходят гости? — опять удивилась Светлана.— Что же это за гости такие, которые приходят по ночам? — Японцы,— сказал я и опять смутился. — Вот уж никогда бы не подумала, что японцы делают визиты по ночам,— она или не поверила моим словам, или решила подразнить меня.— Может быть, к вам приходили японки? Она явно в шутливой форме делала мне вызов. Ну что же, мне не оставалось ничего другого, как принять его. И я принял этот вызов. — Да! — воскликнул я.— К сожалению, на этот ра