Глава 17
День рождения Давида
Зал гудел. Гремели динамики. Сменяя друг друга звучали Сиртаки, арабо-израильские песни и столь экзотичные здесь, за тысячи километров от России «Та-Ту».
Перебивая и почти не слыша друг друга за ревом музыки, общались гости, неестественно, громко и визгливо смеялись дамы, басили мужчины, дым шёл коромыслом.
Давид справлял свое 50-летие.
В стеклянном аквариуме его ресторана были накрыты столы для самых близких друзей и по-видимому для нужных людей, а прочие выплеснулись в проход торгового центра, уже закрытого за последним покупателем.
Давид не ударил в грязь лицом, не поскупился: на каждом столе шагал куда-то по черной этикетке Johnny Walker, красовалась бутылка «Шираза», закуски, горячие блюда удовлетворяли любые изыски привередливых гостей.
Королевские креветки, устрицы и пирог с лососиной, огненное куриное карри, бычьи хвосты, жареная форель и тушеная баранина… Торты на любой вкус, мороженое, фрукты…
Сам именинник, бледный и взволнованный метался между кухней и гостями, успевал на ходу обменяться парой слов с каждым из них, пошутить с друзьями, пройтись в танце с очаровательными и просто приятными дамами, проверить все ли в порядке.
А за столами тяжело злились:
— Кого он только не наприглашал! Все говно собрал. Я лично с ними на одном поле срать бы не сел.
— Он думает, что они теперь в его ресторан ходить будут… Очень им надо, пожрут, выпьют и всё…
— Да он просто дурак, столько денег угробил и на кого?!
— А у самого ни друзей, ни бабы нет…
Это говорили люди, которых Давид считал своими лучшими друзьями, сидящие в почетном «аквариуме».
Что обсуждали за своими столиками другие гости — сказать не могу, я все же пытаюсь писать что-то документальное.
Продолжим лучше тему друзей.
Раздухарившийся и выпивший, как обычно больше других, толстенький и коротенький патриот Израиля, постоянно живущий в Южной Африке, вдруг загнул совсем уж несусветное:
— Да и вообще он пидарас! К нему сейчас его дружок приехал, но с женой — то-то Иосиф такой недовольный.
А сидящее рядом и выпившее не меньше лицо неопределенной национальности — не то белорусский еврей, не то русский белорус, мрачно заключило:
— Да я им морду набью!
Кому, зачем и почему собирался он набить морду — оставим на его нетрезвой совести.
Давид совсем не выглядел недовольным или расстроенным и искренне радовался собранному им людскому месиву.
А люди наполнявшие в этот вечер небольшой торговый центр были самые разнообразные и любопытные.
Рядом с нами сидел высокий, седой, благообразный хозяин сети закусочных «Анат», где за умеренную плату продавали шварму (или шаурму), фалафель и другие ближне-восточные «макдоналдсы». Его жена — видимо недалеко перешагнувшая сороколетие, чем-то похожая на Анджелу Девис (еще помните такую?) марроканка, создавала вокруг себя, танцуя, произнося тосты, просто двигаясь по залу, такое энергетическое поле, что было очевидно, что именно она и управляет всеми «Фалафель-Шаурма», разбросанными по просторам Африки чудесной, ухитряясь быть во всех торговых точках одновременно. Хотя наверное об этом говорила не столько её энергия, как одежда — восточный эквивалент прикида московских «хозяек жизни» образца 2003 (особенно туфли с такими узкими и длинными мысками, что нога тянула сразу размер на 45-ый), а главное лицо, напряженное, нервно-злое с деланной улыбкой-маской, лицо женщины умеющей командовать и любящей это дело.
Ближе к двери «аквариума» сидел «Папа», как мы немедленно окрестили его — невысокий, плотный мужчина лет 65, как будто сошедший с телеэкрана из серии «Сопранос». Около него постоянно вились «уважаемые люди из мафии», какими они нам показались. Возможно играло богатое воображение, но что-то групповое и криминальное в них явно было.
Снаружи ресторана, но прямо около двери стол занимали «брателы». Молодые, здоровые и наглые, коротко стриженные с одинаковыми крепкими загривками, с полу-уголовными физиономиями они выглядели, как перенесенные сюда таинственной силой обитатели новой Москвы.
Там я удивлялся, почему все мужчины старше 25 и моложе 45 лет выглядят одинаково — как только что выпущенные из тюрьмы. Выражение лица, повадки, даже походка были настолько подчеркнуто и стандартно приблатненно-демонстративными, что воспринимались, как норма, как торговая марка новой мафиозной России. Здесь, в хозяйстве Давида, они были представлены в необычном для Джобурга количестве. Кто они были? Охранники, телохранители, полезные люди или просто случайно собравшиеся люди? Ну, насчет случайности — «это вряд ли!».