Всё так же мило улыбаясь он сказал, что все было на самом деле совсем не так, что не он, а наш знакомый надул его, что в «Спаре» он работает менеджером, но работа это временная, так как он ожидает признания его удостоверения пилота, он в России был лётчиком и вот тогда-то он расправит крылья.
Следующая встреча была на блошином рынке, где мы нашли его торгующим жареными бананами в сахарном сиропе. Он сказал, что бизнес идет прекрасно, что эта работа ему хорошо знакома, так как в России он держал такой бизнес, но бананов было недостаточно.
После этого мы его не встречали, но встретим, обязательно встретим. Интересно, кем он будет в этот раз.
Глава 19
«Теперь поговорим о главном!»
Эта фраза стала чем-то вроде поговорки в нашем тесном дружеском кругу, а принадлежала она, сказанная совсем не к месту, одному из тех, загадка которого до сих пор является главной темой разговора за любым дружеским столом. Кто он? Полковник КГБ? Мафиози? Обыватель из Самары, запутавшийся в эмигрантских реалиях? Деятельный бездельник или просто неудачник?
Впрочем, по-порядку!
Сначала краткая эмигрантская история семьи: назовем их, в силу крайней известности в наших кругах, совсем другими именами, скажем Илья, Мария и сын их — Борис. Приехали они как и почти все мы, через Израиль. В Израиле поначалу все стало складываться не так плохо. Мария через родственников нашла работу и в общем была ею довольна, мало того, она быстро прижилась в Израиле и чувствовала себя там, как дома в Самаре. Дочь поступила учиться в Хайфский Технион и тоже особых претензий к стране обетованной не предъявляла. Илья же в Израиле себя не нашёл, работы у него не было и не предвиделось, иврит давался с трудом, короче совершенно типичная история. Не совсем типичным был только характер Ильи. При неудачах он замыкался, мрачнел и начинал думать. Думал он долго, никого в свои думы не посвящал, а приняв решение начинал с потрясающим упорством давить на окружающих, пока не нащупывал слабое звено. Таким образом семья, оставив доучиваться в Израиле дочь, очутилась в Южной Африке. Сначала была пора надежд и веры в удачу. Илье и Марье помогали кто только мог — они были очень симпатичной парой, дружелюбные, по провинциальному гостеприимные, открытые, как казалось тогда.
Поначалу все у них складывалось неплохо — после «карантина» в Берии, им помогли найти очень недорогую квартиру в хорошем районе, в комплексе, который быстро получил у нас прозвище «Киббуц», так как там жили в основном выходцы из России, а значит из Израиля. Они быстро обзавелись «местными» друзьями, то-есть подружились с семьями южноафриканцев (с некоторыми они дружат и сейчас). Марья нашла работу, сначала довольно примитивную, потом окончила бухгалтерские курсы, что было совсем не просто, и получила очень неплохой пост.
Она правда постоянно скучала по Израилю, ей все не нравилось в Африке — ну что же сердцу не прикажешь.
Илье, напротив, поначалу в Южной Африке нравилось всё. Он, отмечая отдельные и нетипичные недостатки страны проживания, был преисполнен планами и с удовольствием о них рассказывал всем вокруг. Он планировал выучить английский в совершенстве, стать тренером по плаванию, работать, работать и строить светлое будущее, в котором он тогда не сомневался.
Казалось, что он весь соткан из положительной материи — хороший семьянин, обстоятельный, надежный, пунктуальный, не говоря уже о том, какой он был добрый, радушный… Или он только казался нам таким.
Все его увлечения и занятия были положительными, он увлекался филателией, конечно не курил, если и пил, то умеренно, почти не пьянея, любил спорт, имел спортивный разряд по плаванию, хорошо играл в пинг-понг…
Может быть хватит? Немного чёрной, вернее сероватой краски? Хорошо — добавим немного, совсем немного занудства, чуть тугодумия. Простительные недостатки, которые я думаю не испортили розовый облик моего героя.
Но тут то и начинаются загадки: почему же ничего из задуманного у Ильи в жизнь не воплощалось. Как всем хорошо известно, у положительных героев в конце концов всё должно быть очень хорошо.
У Ильи всё как то не получалось. Казалось при его упорстве и пунктуальности проблем с языком у него не должно быть — он до самого конца пребывания в стране говорил на смеси английского с… нет даже не с нижнегородским, скорее с идишем. В любом случае, понять его английский было затруднительно даже для нас, хотя мы прошли через подобные пороги.
Работа — он вроде бы пытался, делал титанические усилия, но таинственным образом работа ускользала от него. Или может быть он ускользал от работы?