У селения Орлу нет такого исторического родословия, как у Бонни. Да и лежит оно в стороне, километрах в двадцати, справа от бойкой дороги Оверри — Онича. Поначалу непонятным было намерение Лоренса Оладжолы наведаться туда.
К тому же он не стал вдаваться в подробности — дескать, в свое время узнаешь, что к чему.
Километрах в двух перед Орлу он попросил остановить автомашину и повел в лес. Под зеленым пологом было сумрачно. Застоявшаяся банная духота отдавала гнилью, удушливыми испарениями. Порывы верхового ветра изредка размыкали кроны деревьев. Тут же в просветы врывались золотые снопы солнечного света, и тогда казалось, будто кто-то кверху шарит карманным фонариком, выхватывая в полумраке лианы, мелких зверюшек, ползающих по стволам красных муравьев и черных жуков. Спотыкаясь почти на каждом шагу, продираясь сквозь колючие заросли, мы вскоре вышли на небольшую захламленную площадку, судя по всему, расчищенную когда-то для постройки жилища.
Это был отнюдь не дом в нашем понимании, хотя и развалившийся. На семи столбах покоились бамбуковые жерди. Они служили опорой для крыши из пальмовых листьев, остаток которой в виде небольшого настила сохранился лишь в одном месте. Стены заменяли густые заросли.
— Когда-то тут было последнее прибежище Одумегву Оджукву, — сказал Лоренс Оладжола. — Все это — жалкие остатки его «империи»… Одумегву Оджукву — довольно одиозная фигура среди политических деятелей Нигерии. Деньги отца, который был одним из крупнейших бизнесменов страны, распахнули перед ним двери привилегированного колледжа Линкольна при Оксфордском университете в Англии. После его окончания Оджукву некоторое время работал гражданским чиновником. Но вскоре бросил это занятие и поступил на военную службу. Здесь-то не без помощи родительских банкнот он быстро сделал головокружительную карьеру, дослужившись на пять лет от лейтенанта до подполковника. Оджукву отличался высокомерием, амбициозностью, умел маскироваться, считал себя незаменимым. Эти черты характера оказались семенами, из которых пышным чертополохом проросли эгоизм и мания величия. Не желание служить народу и быть ему полезным, а заставить народ служить себе вот что возобладало в мыслях Оджукву. Тем более что обстановка в Нигерии в тот период была ему на руку.
Английские колонизаторы любили говорить, что они оставили Нигерию после своего правления эдакой «витриной западного мира», «образцом стабильности и процветания», «страной демократии и порядка». На самом деле под фундамент ее будущего суверенного развития заложили мину замедленного действия огромной разрушительной силы.
Еще задолго до того, как Нигерия стала независимой, Лондон разработал для нее конституцию, которая во многом повторяла свод законов Великобритании. Согласно конституции, принятой в 1947 году, Нигерия была размежевана на три области — Северную, Западную, Восточную и федеральную территорию Лагос. Границы Северной области охватили район, равный примерно 2/3 территории страны, где проживало более половины всего населения (в основном хауса). Она была менее развита экономически, чем другие районы, и находилась во власти эмиров и традиционных вождей, опасавшихся каких-либо радикальных перемен и радевших за сохранение старых порядков. К Западной области отошли провинции, населенные главным образом йоруба, к Восточной — игбо. Тем самым была создана серьезная преграда на пути к сплочению нигерийских народов, поскольку каждое из указанных племен, придерживаясь пагубных националистических тенденций, претендовало на ведущую роль в стране.
В 1963 году в Нигерии вступила в силу новая конституция. Но она представляла собой по сути прежний трактат, лишь слегка подлакированный. По этой конституции, за счет разукрупнения Западной области власти создали еще один административный район — Среднезападную область. Таким образом, Нигерия стала федерацией, состоящей из четырех районов. Однако и эта мера, направленная на то, чтобы хоть как-то исключить возможность доминирования жителей какого-либо региона над всей страной, не сгладила межплеменных противоречий. Нигерию лихорадило от бесконечных политических скандалов и социальных потрясений. Положение усугубляли старые язвы — взяточничество, коррупция, казнокрадство. Политические партии, созданные на этнической основе и выступавшие ранее сообща, единым фронтом на решающем этапе национально-освободительной борьбы, что позволило Нигерии обрести независимость, погрязли в междоусобных распрях.