С распрями в 1934 году покончили султан из Сокото и местный эмир. Они уладили разногласия и установили, кому и где ловить рыбу. Заодно наказали племенам фулани и кебба жить в мире и добрососедстве. Рыбаки после столь мудрого решения бросились в реку, наловили рыбы и принесли ее владыкам в знак благодарности. На Сокото воцарился мир и порядок, а враждовавшие ранее племена начали собираться на общий праздник. Украшением таких праздников стало состязание рыбаков.
Барабанщик перечислил затем имена нигерийцев, которые в разные годы, выловив самую большую рыбу, то бишь «водяного слона», в здешней речке, были победителями. Не забыл он и Умару Феланду.
Долго еще стучал в ночи тамтам, повторяя раз за разом предание о зарождении фестиваля в Аргунгу. Эта россыпь звуков провожала меня до самого мотеля…
Немало повидала Сокото, немало воды утекло в ней. Да и соперничество рыбаков стало иным. С завоеванием Нигерией независимости фестиваль в Аргунгу превратился в праздник национального масштаба. Состязанию рыбаков сопутствует теперь развлекательная программа — скачки на лошадях, танцы, спортивные номера по боксу, борьбе, акробатике, мотокроссу… Причем это не только красочное зрелище, но и средство установления взаимных контактов, сближения больших и малых народов страны. В Аргунгу съезжаются ныне посланцы из всех уголков Нигерии. Они знакомят друг друга со своими танцами, музыкой, традициями и обычаями. Как родники питают здешнюю реку, так и искусство разных нигерийских племен, сливаясь в Аргунгу в общий поток, рождает новую общенациональную культуру, которая становится достоянием всего народа и служит делу укрепления национального единства.
Фестивальную деревню я покидал утром. На выезде было тесно. Переполненные легковушки, грузовики, автобусы неторопливо выбирались на дорогу. Нигерийцы улыбались, кому-то кричали, махали на прощанье. Они разъезжались, чтобы через год встретиться в Аргунгу снова…
Узелок на память
В облике подростка, сидящего под пальмой, не было ничего настораживающего. Машина медленно катила вдоль улицы по разбитой дороге, переваливаясь с боку на бок. Он бросил на меня быстрый взгляд и стал что-то перебирать в своей кожаной сумке, находившейся рядом. Стоило мне приблизиться, как подросток вскочил, словно ужаленный, и в мгновение ока оказался перед автомашиной. Будь скорость побольше — ошибки не миновать. Но мальчишка все рассчитал и, видимо, не раз использовал свой смертельный трюк. Я резко затормозил, хотел обрушить на него словесный поток негодования: нашел, дескать, место для забавы, что за охота так нагло лезть под колеса. Подросток, будто ничего не случилось, подошел к дверце автомашины и протянул мне с невинным видом пестрые кусочки материи, разноцветные ленточки.
Я привык к тому, что стоит в Лагосе задержаться перед светофором или застрять в дорожной «пробке», тут же около автомашины, как из-под земли, вырастает уличный торговец с набором бог знает каких товаров: тюбиками крема, галстуками, авторучками, часами, браслетами, очками с темными стеклами… Здесь был не Лагос — другой город, не такой суматошный. Встретить тут уличного торговца, выбегающего перед автомашиной на пустынной улице, — никак не ожидал. Да и товар у него был совсем иного свойства: лоскутки яркой материи и ленточки разных цветов. Тоже мне коробейник, нашел что предлагать…
— Вы, конечно, на Олумо пойдете? — спросил мальчишка.
— Куда ж еще!
— Тогда возьмите вот это, — коробейник подал оранжевую ленточку. — Каждый, кто там побывает, оставляет духу хранителю Олумо какой-то подарок. Чтобы он о вас не забыл.
— Ну, раз так… — я купил ленточку, совсем не думая, чтобы ублажить духа. От дерзкого мальчишки просто так, видимо, не отделаешься.
После столь неожиданной встряски я продолжал так же не спеша ехать по улице, поглядывая по сторонам. Жирная желтоватая пыль. Навесы-козырьки над окнами, как и в других городах йоруба. Босоногие мальчишки, бегающие около домов. Женщины с ведрами и тазами у колонок. Приветливые лица, безмятежные белозубые улыбки.
Много диковинного приходилось мне слышать об этом городе — Абеокуте, находящемся километрах в ста севернее Лагоса.