Народ захрюкал, давясь от смеха, еле сдерживаясь, чтобы не зареготать в полный голос. А Егор стал объяснять дальше:
— А я и остался было. Рожок (Рог Бизона – один из бывших «мамонтят», зачисленный в стражу после того как категорически отказался возвратиться в племя Мамонта обратно, объяснивший, что сменил имя и кровно породнился с Егором, и теперь оставить брата не может, и неплохо обучающийся не только воинским, но и другим умениям) поволок первого к вам. А этот поганец, с фингалом который, подбежал и прямо на меня отливать начал, ну, я и не сдержался… — понурился Егор Хромов. Ну, я его того, тоже… — широкоплечий парень, ростом, пожалуй, повыше меня, понурив голову, выражал поистине глубочайшее раскаяние своими действиями.
— Ну и что, обратно этого ссыкуна отволочь, что ли и извиниться?
— Ты им еще сыграй на дудочке и обучи рок-н-роллу, — съехидничал главная язва мужской части лагеря Антон Ким.
— Хорош базарить. Тихо. Берите субчиков, рысью отсюда к временному лагерю, (мы устроили для себя временный лагерь в километре от стоянки прибывших охотников), быстро там их потрошите, оставляете на руки мальцам из ополчения, и обратно с докладом.
При слове «потрошить» Рог Бизона многозначительно закивал и достал для проверки свой кхукри, который наконец недавно получил при посвящении в полноправные стражники, сдав экзамен, и страшно им гордился. Сосредоточенно попробовав остроту лезвия пальцем, для надежности провел по сияющей бронзе чакмаком – дополнительным ножом из комплекта кхукри. Одернув напарника, Егор объяснил, что потрошить – это не значит выпустить им кишки с помощью свежеприобретенного кхукри, а лишь хорошенько допросить. Рожок скривил физиономию в многообещающей ухмылке, мол, какие проблемы – надо – допросим, надо – выпотрошим в прямом смысле. Любой каприз, так сказать, за ваши деньги. Я позвал:
— Антон Ким!
— Я!
— На их место. Наблюдать. Под струю – не попадать. Больше всякое дерьмо сюда не тащить, смена через два часа по парному крику совы. Остальные – отдыхать, можно покемарить.
— Есть.
Уже без ненужных хохмочек, растворился во тьме Антон. Зимнюю одежду мы пошили по фасонам и методам северных народов. Теплые парки и торбаса из оленьих шкур, волчьи душегрейки, капюшоны, толстое белье из волокон крапивы было не только непромокаемым, позволяющим находиться под мокрым снегом, но и отлично сохраняло тепло. Одежка позволяла находиться при необходимости на открытом воздухе круглые сутки. Маскировочные халаты из крапивной сетки с нашитыми и подвязанными кое-где сухими листьями и веточками, отлично скрывали моих бойцов. Охотничьи и боевые костюмы выдерживались в настое можжевельника и других хвойных, и перебивали человеческий запах. Хорошая охота моих ребят уже показала надежность снаряжения и его маскировочные качества – на охоте вожак небольшого стада карибу подошел к Сереже Степину, скрадывавшему стадо, на два метра, долго стоял перед ним, не видя притаившегося, и отошел дальше раскапывать снег в поисках пищи. Поэтому я не боялся за моих бойцов в части того, что они могут замерзнуть или их обнаружат.
Вернувшиеся Егор и Рожок доложили, что удалось выяснить у пленных. Действительно, охотничья экспедиция на загонную охоту. Следом движутся женщины и дети племени. Что значит делать запасы на зиму – не представляют. Всего в племени – от пятидесяти человек, если они правильно поняли. Язык похож, но все-таки сильно отличается от племен Совета вождей. Металла не знают, разводить огонь не умеют, таскают с собой, нас приняли за злых духов лесов. Биг-шайтан, подытожил я.
— Передать по постам. Оттянуться к временному лагерю. Следы замести. На местах похищения языков – сымитировать нападение хищников. Попробуем напугать орду или спровоцировать на нападение. У временного лагеря подготовим засаду.
Тут же Егор и Константин, нацепив бутафорские лапы сорок последнего размера, метнулись к месту захвата. Пройдя по своим следам до полянки, откуда уже виднелся лагерь пришельцев, они полили землю оленьей кровью, добавили следов. На взгляд не слишком подготовленного человека – большой зверь, скорее всего медведь, задрал неосторожных.
Однако эти троглодиты, представьте, решили: «Пустяки, дело житейское» в каменном веке – пришел большой мишка косолапый, взял свою долю, и ушел по своим делам. Догонять – чревато, добавится жертв, а мяса в нем – на один обед племени. Поводов для отмены запланированной охоты нет. И наскоро осмотрев место событий, еще до рассвета дунули по своим делам – пугать наше зверье! Мы осторожно, получив доклад от оставленных наблюдателей у стойбища, подтянулись к месту охоты. За ночь редкий снежок неплохо припорошил ловчую яму. Троглодиты замаскировались с подветренной стороны, имея в руках по факелу и горшку с прикрытыми углями от костра. К рассвету сформировался приличный по численности поток копытных, идущий с севера на пастбища лесостепи, менее заносимых снегом зимой.