— Есть кто живой?
Изо рта – хрип, еле слышный самому себе. Горло пересохло. В гортани – песок Каракумов в жаркий полдень. Попробуем еще раз – если из поселенцев кто остался, должны услышать. Случившееся только что – или когда оно там случилось – перечеркнуло все границы, поставленные обществом и самими людьми. Кто бы кем ни был до этого – сейчас, если спасаться – то только вместе, если кто остался в живых. Меряться авторитетами и должностями будем потом.
На хрипенье и всхлипы не ответил никто. Когда глаза немного адаптировались, со стороны – показалось или нет? Появился слабый свет, не похожий на электрический. Как все-таки ломит тело! Чувство такое, что организм – сплошной синяк, в стадии гематомы… И света нет – осмотреть себя. И снаряжение с оружием куда-то пропало… Мелькнула мысль – может быть, преступники завладели оружием, и посчитав мертвым, бросили? Даже документов нет, как нет и пуговиц на одежде – они то им зачем, если куртка и брюки целы, пардон, спарывать все пуговицы с костюма, в том числе с ширинки – нонсенс. Нет и – ерунда какая – синтетического нательного белья! При ощупывании себя в темноте, выяснилось, что вообще, чего-либо металлического на теле нет. Ремни портупеи и снаряжения обнаружились на полу – но тоже без малейших признаков металла. Полная ерунда. В карманах нет ни документов, ни бумаг. Денег тоже нет, впрочем их и так немного было – на пару бутылок пива, или билет до Нерчинска, не больше. Глаза адаптировались к слабому свету. Капитан собрал с пола то, что было когда-то снаряжением, а теперь стало кожаными лоскутами, огляделся вокруг. Правее от входа кучей тряпья валялось человеческое тело – непонятно, кто. Сергей подошел, пошатываясь и кряхтя – проклятая слабость уходила медленно, тело двигалось как ватное. Присел. Пошевелив человека, убедился, что-то жив, хотя и дышит с трудом. Слегка приподнял, устроил его поудобнее – под голову поместил то, что осталось от куртки, и двинулся по стенам грота, в неверном свете пытаясь обнаружить – или тела, или трупы – что там осталось от людей. В пещере, бывшей, когда-то приемной площадкой клети не наблюдалось больше никого и ничего. Тоннели, ведущие в старые выработки, числом четыре, были завалены накрепко. Зато на месте силового щита обнаружилось отверстие, небольшой тоннель, из которого и выходил свет, похожий на естественное освещение. Каких-то предметов, что напоминали бы о человеке, кроме того, что осталось надетым на него, Сергей не обнаружил. Чисто. Человек у стены закашлялся, пошевелился, и попытался сесть.
— Ты того, лежи там себе – похоже приложило тебя неслабо, слышь? — не чинясь, посоветовал ему Платонов.
— Это вы, Сергей Сергеич? — раздался хриплый голос Еремина.
— Не уверен, но вроде бы – я. Хотя после того что здесь было – не уверен ни в чем. Больно хреново мне, до сих пор не отошел, — усмехнувшись промолвил Сергей.
— Ну, слава Богу, ваш голос, мне услышать приятнее всего в такой ситуации… а где остальные? Неужели никто не остался?
— Не знаю. Там где стояла бригада и эти, «паханы» – сейчас завал. Сама площадка уменьшилась на две трети – ясно, был обвал. Из-за обвала ничего не слыхать. Да вы лежите, отходите от этого… Не знаю, как и назвать…
— Сергей Сергеевич… не пойму – меня кто-то ограбил? Я кажется потерял свой чемоданчик… Даже пуговиц нет… прошу прощения – вам не влетит за мой пистолет?
— Если нас откопают – влетит мне за мое оружие – у меня тоже нет ни пистолета, ничего, даже документов. Даже пуговиц нет.
— Вы будете смеяться – но у меня осталось на ватнике три штуки – я их из кости ради забавы вырезал как-то…
— Ничего смешного. Полагаю, что наши, если можно так сказать, товарищи по несчастью, ограбили нас и ретировались в ту дыру, что над вами в аккурат находится, если помогать друг другу – поднимемся туда и мы. Приходите в себя, полезем туда – устроим им, так сказать, «серпрайз», как америкосы выражаются. Для серпрайза надо быть в форме. Впрочем, можете и не лезть сами – это мое дело, попробую на навыках рукопашки поработать – до одного ствола доберусь – дальше мне они не противники… только я думаю, что наши оппоненты уже в лесу, где-нибудь.
— Иван Петрович! А что вы можете сказать о длине этой штольни – это уже штольня, так как виден явно солнечный свет, и выход на поверхность.
— Если это наша шахта – а какой еще быть, то по наклонному горизонту до ближайшего склона метров около тридцати… где-то примерно так. Маловероятно, но при подвижке пород и мог образоваться выход на поверхность… Но чтобы при этом не завалило людей…