— И долго ты собираешься на наш лагерь пялиться, задница мохнатая? Не надоело? Интересно – так подойди, познакомься. Чего шпионишь?
«Хомо Эректус» сказанного не понял, зато понял очень хорошо, что его дела очень плохи. Быть пойманным, когда подсматриваешь за чужим племенем, это… в общем, хуже только оказаться на дороге у разъяренного носорога. У носорога зрение плохое, но это – проблема тех, с кем он встретился на пути, про это еще австралопитеки были в курсе. Спасти его теперь могла только скорость. Птицей он скользнул с облюбованной ветки, рассчитывая броситься наутек, и убежать, конечно. Но… Хомо эректус предполагает, а стражник лесной стражи располагает приспособлением, называемым бола. Чем этот стражник не располагает – так это желанием мараться об вонючую шкуру эректуса, отлавливая его с помощью рук. А посему с гудением раскрученные камни потянули за собой прочный канатик из вяленных оленьих кишок, долетели до шустро перебирающего лапками питекантропа, видно решившего, что опасности встречи с сердитыми дяденьками, находящимися в состоянии численного превосходства и крайнего раздражения, он избежал. А долетев – обвились вокруг «тронутых грязью и загаром волосатых ног», воспетых отцом А. Менем в бессмертном танго, и повергли его наземь. Бинго. Кончился забег. Финиш. Попытавшегося подняться бегуна, не оценившие его резвости и скромности (в смысле – скромно отказаться от гостеприимства нашего) почествовали гирькой кистеня по бестолковой головушке, принявшей опрометчивое решение удрать от стражей. Затем он был упакован со сноровкой пары пауков, готовящих себе сытный ужин, в веревочную специальную для таких случаев сетку, и был доставлен в лагерь пред мои ясны очи.
Мы с самого начала применяли кистени, шар которых был укатан в войлок – эффективное нелетальное оружие. Братья Ким разработали на основе техники владения нунчаками технику работы боевым кистенем. И нунчаками неопытный пользователь может себя от души отоварить, даже сломав чего-нибудь, а уж неловкий «кистенемахатель» находится в двойной опасности. Движения бойца просты, обучиться им просто, но они должны быть затвержены до автоматизма. Но для столкновений с воинственными охотниками соседних племен, кистень – самое то, что доктор прописал. Доспехов у племен еще не придумано, так что в самый раз – попал по тому, куда едят, и клиент готов к упаковке. А на серьезные случаи у нас имелись кхукри, с пятнадцатидюймовым лезвием, перерубающим с маху десятисантиметровый березовый стволик, при должной сноровке – а она была дядей Федором накрепко вбита с моей скромной помощью в головы Лесной Стражи. Если на пути лезвия кхукри попадалась кость, к примеру, то никакой разницы оно (лезвие) между деревом и костью не делало, с успехом перерубая и то, и другое. Ну, или пальма – копье-меч на рукояти, которым можно и кабана остановить, если оный кабан будет иметь дурость на вас, вооруженного этим девайсом, напасть. И опять – при условии, умения копьем пользоваться, о чем уже сказано выше – «дядя Федор, он как вологодский конвой – шутить не любит.» Эту шуточку, с позволения сказать, с моих слов, не особенно задумываясь над тем, что такое «вологодский конвой», по причине, слава Богу, незнакомства с оным, часто повторяют старички-старослужащие молодым стражникам, нещадно гоняя зеленых по «тропе смерти» и прочим «приятственным» для прогулок тренировочным местам, готовя пополнение к очередному смотру, или просто инспекторской проверке, которую будет проводить этот самый страшный «дядя Федор».