Ждали чего-то и собравшиеся вокруг лагеря. Может быть – сигнала. От кого и что за сигнал – пока было Сладу непонятно. Жара усиливалась. Напряжение росло. Среди окружающих лагерь уже раздавался недовольный ропот, тогда как от самого лагеря не доносилось ни звука.
Вдруг со стороны холма Совета появился запыхавшийся страж, который что-то сказал командующему осадой. Тот вышел на шаг за кольцо оцепления, и прокричал в сторону лагеря:
— Ваш вождь Род и его шаман Ким низложены! Вы должны оставить все свое имущество здесь и удалиться к своим пещерам, где будете смиренно ожидать нового вождя с указаниями Великих Знающих города! Если вы попытаетесь не исполнить повеление Великого Знающего, вас ждет немедленная смерть!
Со стороны лагеря раздались, в общем-то понятные, но непереводимые в частностях слова:
— А ху не хо? У Знающего харя не лопнет? — вопил из ниоткуда появившийся худощавый подросток, кажется состоящий из одних перевитых жилами мускулов, одетый в набедренную повязку и вооруженный лишь похожим на тот, что был у стоявшего на возвышении цеп, и небольшим диском на руке.
— Олень! Опять ты за свое! Вернется Учитель – получишь верный десяток нарядов, опять будешь мостить великий шелковый путь, теперь уже к хлеву! Забыл наши прошлогодние выкрутасы? — спросил высокий воин, стоящий в круге.
— Ладно тебе, Антош, ты только гля на эти рожи – я счас все бросил и побежал к их Знающим ж… лизать! Пришли тут, понимаешь! Давай команду – мы их быстро тут покрошим, и надо бежать на этот долбаный Совет – смотри, отца моего с Учителем давно нет, как бы чего не вышло!
Пока командир охраны осмысливал этот диалог, косвенно его касавшийся в какой-то степени, существо «Антош» приняло для себя решение, и проревело:
— Три черепахи! Женщины с луками внутрь – вторая линия! Держать строй! Стража – вперед, одиночные схватки, не убивать, по возможности! Копейщики и лучницы – как получится! Сигнал!
Из глубин лагеря раздался низкий рев хищника, морда которого была изображена на личине существа в блестящей одежде, и Слад, парализованный страхом понял – это существо человеком не было! Это – дух саблезубого смилодона, ужаса племен степи, которого считали своим покровителем некоторые племена на восходе солнца, но, тем не менее, хищник этого почтения почему-то не ценил и задирал представителей этих племен, если попадались под жуткую лапу с не убираемыми когтями, не реже, чем других, не поклоняющихся ему.
Под рев саблезубого, в сторону холма двинулась стена пластин – их, как оказалось, держали в руках существа в таких же блестящих личинах, как и дух. Три стены постепенно образовывали похожие на панцирь речной черепахи строй. В две линии выставленные пластины – один над другим. Из-за пластин виднелись широкие хищные жала необычных копий – в локоть длиной, даже издалека видно – остро отточенные, жадно стремящиеся к закрытым только шкурами телам осаждающих. Неуверенно в пластины ударили камни пращ, не нанеся никакого видимого ущерба. Над строем трех "черепах", в ритм шагу, в ритм реву хищника, возвестившего эту атаку, вначале тихо, а потом громче, поднимался клич – не клич, рев – не рев, даже не вопль, а поначалу выдох – рычание множества глоток.
— Ба – Баррррр – Ба – Баррррр – Ба – Баррррр!!! — и, наконец, грозное — БАР-РА, БАР-РА!!!
Обвалом, ревом стада мамонтов обрушилось на опешившую стражу и ополченцев города боевое восклицание римской когорты. Ополченцы еще думали, кто-то покрепче сжимал в руках оружие, намереваясь пустить его в ход, как все три "черепахи" разорвали строй, для того, чтобы выпустить из разрывов шесть человек. Абсолютно голые, лишь с цепами и пластинами в руках, они дикими кошками набросились на горожан. Цепы гудели, разрывая воздух над головами бойцов, и гулким хряском крушили кости оцепления. "Черепахи", не нарушая строя, двигались в сторону холма, а вокруг них на немыслимой скорости крутились эти порождения духов Бездны – противостоящих добрым духам Великого Неба, с каждым ударом страшных цепов выносящих из строя горожан, не успевающих применить свое оружие. Профессиональные воины стражи города оказались слева от трех живых чудовищ, и попытались ударить во флаг. Их встретила та же стена что и с фронта, а по чьей-то резкой команде, не понятой стражей, «Щиты – вниз, стрелой влево – бей», пластины мгновенно упали и над ними прошуршали стрелы, поразив стражей города в основном в конечности – ноги, руки, сделав их непригодными для дальнейшего боя. Не прошло и минуты, а стражи уже «обогатились» каждый на две-три стрелы, аккуратно посланные женщинами лагеря из-за пластин. Стрелы были хороши – в наконечниках – не примитивные камень или медь города, а добрая бронза… Хоть на обмен неси – выручить можно много полезного, жаль только, что не в руках такое богатство, а из руки торчит…., ну или из ноги… «Особо везучим» досталось и до трех штук за раз. Потом щиты снова поднялись, и "черепахи" тронулись дальше – к холму Совета.