лемена. Вождю (мой визави оказался именно главой рода) от сегодняшнего торга было необходимо обменять свои изделия на дубленые шкуры, пригодные, чтобы изготавливать зимнюю обувь, и он ждал соседей – из племени охотников на мамонтов, которые эти шкуры добывали, умели дубить и выделывать. За свои наконечники он рассчитывал получить не меньше двух, а то и трех дубленых бизоньих шкур, пригодных для пошива подошв зимней обуви. На вопрос, чем шьют в племени, он гордо продемонстрировал костяные иголки, видимо запас для дополнительных торгов, и снисходительно предложил одну, так и быть, подарить дорогому другу, а сколько надо – поштучно обменять на мои горшки или соль, пол-литра за штуку, так и быть «только для вас, и только сейчас». «Магазин на диване» в исполнении кроманьонца. Небрежно продемонстрированная мной, и показанная в работе Леной медная иголка (из принесенных для обмена) сотворила с нашим волосатым другом натуральный культурологический шок. Игла пробовалась буквально на зуб, заправлялась нитью, прокалывала самую толстую шкуру на раз, и видно было, что вождь сражен наповал. Я понял – по прибытии домой в ласковые лапки супруги, та его зароет в самом дальнем углу пещеры, если он для любимой не принесет эту ВЕЩЬ. И скрыть ведь существование прибамбаса не удастся – сопя и вздыхая, на невиданное чудо из-за его плеча пялились соплеменники. Заложат, как пить дать, и авторитет вождя не поможет! Я подумал, была, не была, и велел принести зеркальце. Вождь, видевший свою физиономию доселе только в мутных водах луж и ручейков, вначале отпрянул, когда из круглого окошечка ему скорчила рожу отвратная морда, и отбросил его с сторону. Но потом, видимо, что-то поняв, схватил зеркало, поднес его к носу, и стал рассматривать, кривляясь и гримасничая. Мои ребята с трудом удерживали смех. Но я велел быть настороже – кто его знает, вдруг обладателей таких несметных богатств вместо обмена решат банально укокошить? Но к чести достойного вождя, он сумел преодолеть в себе жадность и явно нехотя вернул и зеркало, и иглу, всем своим видом показывая, что обменный фонд для приобретения таких немыслимых сокровищ у него маловат. Но я предвидел это, и реакция человека, оценивающего трезво свои силы и не идущего на поводу у алчности, мне понравилась. Показав, что это – подарок, в залог добрых отношений, я вернул и иглу, и зеркало, добавив от щедрот еще одну иголку. Мужик раздулся от гордости как рыба-еж, буквально добавив два-три размера, всем видом показывая соплеменникам – вот насколько крут ваш вожак, что ему за красивые глаза дарят такие вещи. Но мой план был поистине иезуитским. В ходе беседы с вождем, я постарался выяснить у него, а не желает ли его светлость, чтобы его племя стало в регионе не только нашим эксклюзивным, так сказать, дилером подобного товара, но и само научилось производить оные, как и многие другие полезные вещички. Дядька призадумался, и сообщил, что оно бы и неплохо, но как такое осуществить себе он представляет слабо. Я предложил направить к нам на обучение молодых охотников и девушек, чтобы вернувшись, они передали полученные знания племени Кремня (так я перевел для себя название общины). Он призадумался. Умения – оно, конечно, хорошо, но лишать племя защиты в лице молодых охотников – не есть гут, прямо-таки и читалось на его лице. Потом он спросил меня, а молодые девки и совсем молодые пацаны-ребятишки подойдут? Выживут или нет дети от четырех до семи до возраста, когда они смогут охотиться, работать с камнем и приносить реальную пользу племени – еще неясно, а с девицами и так в племени перебор, от некоторых лишних женщин – корми их, да еще слушай попреки – он и сам бы с удовольствием избавился. Вот если бы уважаемый вождь Род (это я если не поняли, г-н Родин Д. С. собственной персоной) дал бы ему за каждую их передаваемых на обучение по зеркалу, игле и горшку, за мальцов – в двойном размере, то сделка, быть может, и состоялась бы к обоюдному удовольствию. А уж по завершению обучения – конечно, залог вернут, если люди вернутся в племя. Даже доплатят. Наконечниками для копий, например. Если совет племени скажет. А пока учатся – пусть будут членами уважаемого союзного племени, приносят ему пользу – если смогут. На том и порешили. Хитрость вождя мне была видна как на ладони – вернутся отданные или нет, бабка надвое сказала, а вот вещи – штука реальная, а к моменту возврата – или ишак сдохнет, или падишах… Ну, или вещички пропадут на крайний случай. Двое человек ушли исполнять волю вождя – привести пять девушек и троих ребятишек пяти лет, обещали вернуться через пять дней. На обратный путь к озеру Веры нам предложили – и мы не отказались, в проводники троих членов племени, для разведки дороги и установления наилучшего места для торга в будущем. Таскаться с тяжеленными тюками за триста верст на горбу до появления у нас тягловой силы я совершенно не собирался.