- Мерзкий ребенок! - крикнула женщина-дух. - Да я тебе...
- Ничего ты не сделаешь, - сказал новый голос.
Я-вау-тсе медленно подняла голову и глянула мимо Эш. Как только она отвела от нее свой взгляд, Эш сразу же смогла двигаться снова. Она втянула в свои измученные легкие холодный воздух. Похлопала себя дрожащими руками. Медленно обернулась посмотреть, что же помешало духу покончить с ней.
И увидела тех, кто барабанил все это время.
Вокруг нее и женщины-духа полукругом стояли люди - по крайней мере, сперва Эш подумала, что это люди. Люди, одетые в кожаные рубашки и штаны, мужчины и женщины. Их поясные сумки были изукрашены бисером, мешочки с лекарствами, свисавшие с поясов, и сами пояса.
И они носили маски.
Там была лиса с перистым головным убором. Медведь со спутанными космами.
Черепаха с ярким разноцветным шарфом на голове, как носили в Фоксвилле старые итальянки. Древесная лягушка с кожей, испещренной зелеными и желтыми крапинками, в черной широкополой шляпе. Ястреб с ветвистыми перьями на голове. Мышь в маленькой бисерной шапочке. Сом, заяц, лось.
И волк в короне из цветов шиповника.
- Вы не имеете права вмешиваться! - сказала им Я-вау-тсе.
- Она дала нам право, - ответила медведица.
Эш подавила изумленный возглас.
Это были не искусные маски. Это были настоящие их головы...
- Она призвала нас, - сказал лис.
- Кто... вы? - спросила Эш тихим, дрожащим голосом.
- Сновидцы, - ответила мышь.
- Мы наполняем страну духов своими грезами, - добавил человек-лягушка.
- Мы показываем сновидцам их Колеса, - сказал ворон.
От их голосов у Эш в голове зашумело точно так же, как от голоса Я-вау-тсе, но она не ощущала никакой угрозы от этих людей-зверей. Она смотрела на них с восторженным удивлением, заметив барабанчики, висящие на их поясах, пальцы, которые выстукивали по ним - сначала один начинал стучать, потом другой - простой ритм, стоявший в воздухе.
- Вы тотемы, верно? - спросила Эш.
Волчица молча склонила голову:
- Мы ведем, - ответила она.
- Мы наблюдаем, - сказал ястреб.
- Мы грезим, - добавила лосиха.
- Вы вмешиваетесь! - сказала им Я-вау-тсе.
- Нет, - возразил сом. - Мы здесь для того, чтобы проводить тебя в твое долго откладывавшееся путешествие.
- И для того, чтобы убедиться, что ты не возьмешь с собой тех, чье время отправиться с тобой еще не пришло, - добавил человек-черепаха.
- Я не отправляюсь ни в какое путешествие, - отрезала Я-вау-тсе.
- Посмотри на себя, - сказала зайчиха.
Пока они говорили, мумификация продолжалась. От Я-вау-тсе осталась лишь сухая кожа, натянутая на кости. Глаза ее провалились. Губы истончились так, что почти исчезли. Она держала Нину рукой скелета.
- Она обновит меня, - сказала она.
Я-вау-тсе поднесла лягушку ко лбу, прижала маленькое существо к своей сухой коже и начала читать заклинание. Пальцы всех людей-зверей коснулись барабанчиков. От них взметнулась музыка - решительная, но радостная, ритм которой противился пению Я-вау-тсе, рассеивал его силу, развеивал его.
В воздухе уже было тепло, равнины покрылись яркой зеленой порослью. Башня стала лишь грудой битого камня, наваленного вокруг усыхающей женщины-духа, как огромный курган.
- Вы убиваете меня! - крикнула Я-вау-тсе.
Волчица покачала головой.
- Нет. Это лишь твое Колесо. Оно совершает оборот. Оно спешит - чтобы наверстать все те годы, которые ты украла из отпущенного тебе срока.
- Твое время еще придет снова, - сказал ястреб.
- Но я уже не буду той же.
- А с чего бы? - тихо рассмеялась зайчиха. - Ты уже ступала на это Колесо; теперь пришла пора узнать другое.
- Я...
Но говорить Я-вау-тсе больше не могла. Сухая кожа, удерживавшая ее челюсть, лопнула, и кость упала на землю. Эш в ужасе смотрела, дрожа, как на ее глазах женщина превращалась в пыль и кости, падавшие на землю вслед за челюстью.
Человек-сом поймал Нину прежде, чем она упала на землю, и торжественно вручил ее Эш. Человек-черепаха поднял с земли посох Я-вау-тсе и сломал его об колено.
Половинки он воткнул в землю - обломанными концами вниз. Когда он отошел от них, они выпустили тонкую паутину побегов, тут же взворвавшихся цветами.
- Прощай, сестра, - сказал человек-лягушка.
Эш бережно держала лягушку, которая была ее кузиной, на ладони.
- Так это... Это все, что я должна была сделать? Мне надо было просто разломать гранат? - спросила она.
Женщина-мышь покачала головой:
- Фетиш вызвал все действие, - сказала она, - но нужно было жертвоприношение, чтобы он мог начать действовать.
- Ты должна была умереть, - объяснил ворон, видя непонимающий взгляд Эш.
- Но я же... не...
- Разве ты та же, какой была когда-то? - спросила волчица мягко.
Эш медленно покачала головой.
- Ну вот, - сказал тогда человек-черепаха. - Теперь понимаешь?
- Значит... старая я... умерла? И теперь я... новая?
- Именно так.
Эш нахмурилась:
- Но... это оказалось так легко...
- Легко? - переспросила волчица.
Эш снова покачала головой. Нет. Перемены, которые произошли с ней, в ней, дались ей вовсе не легко.
- И дальше будет становиться только еще труднее, - сказала зайчиха. - - Потому что ты должна теперь утвердить то, чего только что достигла.
- Ты имеешь в виду - быть доброй к людям, делать то, что мне говорят, и все в этом роде?
Сом покачал головой:
- Нет. Просто быть верной себе. Все остальное, что ценно и важно, произрастет из этого.
- Приветствуй дни, которые грядут, а не жди, пока они придут к тебе, - добавил ястреб. - Иначе ты станешь, как Я-вау-тсе точно указала тебе - такой же, какой была она. Но ты усохнешь прежде своего срока, очень скоро.
Эш легонько провела пальцем по спине лягушки, восхищаясь гладкостью и мягкостью ее кожи. Существо смотрело на нее глазами Нины. Они были полны доверия.
- Можно мне... поговорить с моей мамой? - спросила Эш.
- Ее здесь нет, - сказала медведица. - Она уже вступила на новое Колесо.
Эш попыталась скрыть свое расстройство, но в горле у нее встал ком, и ей пришлось отвернуться, чтобы спрятать слезы, блеснувшие в глазах.